Российская актриса Елена Яковлева в общении искренна, доброжелательна и совершенно лишена звездности…

— Я болтушка страшная, — призналась актриса. — В последний раз меня вытянули со сцены в начале двенадцатого ночи.

Больше двух часов Елена Яковлева отвечала на вопросы зрителей, пока организаторы не дали отмашку, что время аренды зала истекло.

В ответах — вся суть этой замечательной актрисы и неординарной женщины.

— Что бы вы выбрали: сердце или разум?

— Ой! У меня разума вообще нет. Одни эмоции. Потом я расстраиваюсь, переживаю, начинаю оправдывать свой поступок. Вообще, я все делаю от души. Даже плачу на сцене искренне. Хотя многие актеры используют специальный «слезный» карандаш или другую «химию». Реалистично заплакать на камеру — это не только слезы. Здесь нужны эмоции, напрямую связанные с образом. Кстати, роль Каменской никак не повлияла на мой характер. Я как была ранимой, нервной, такой и осталась…

— Влюблялись ли вы в своих партнеров по сцене по-настоящему?

— Я могу влюбиться в способности, талант. Но это будет абсолютно другая любовь. Но по-настоящему? Такого не было. Исключение — мой муж Валерий Шальных. Будучи партнерами по сцене в театре «Современник», мы стали партнерами в жизни. Хотя с начала я в него не влюблялась, потом уже разглядела. Познакомились мы в 1986 году, так по сей день и живем.

Елена Яковлева раз в год обязательно приезжает в Минск. По словам актрисы, ей очень нравится город. «Мы здесь 12 лет снимали «Каменскую», — сказала актриса. — И каждая улочка теперь мне родная».

— Ваши музыкальные пристрастия?

— Меня притягивает то, в чем я плохо разбираюсь. Недавно мы работали с замечательным режиссером Константином Павловичем Худяковым, а он безумный фанат джаза. Не могла понять его увлечения. Когда приехала в Нью-Йорк, то решила воспользоваться случаем. Мне посоветовали один модный ночной клуб, где играл живой оркестр, музыка звучала нон-стоп. Кстати, отстояла безумную очередь за билетами. Посмотрела и поняла, что джаз — это круто.

Иногда удивляют тексты эстрадных исполнителей. Певица Валерия поразила недавно: «Моя любовь упала с полки…» С какой полки? В вагоне или еще откуда-то? Когда увижу Валерию, обязательно скажу ей об этом.

— Много ли у вас друзей среди коллег?

— Среди артистов — мало. Много приятелей. Сергея Гармаша и Диму Нагиева знаю как облупленных. С ними связано очень много смешных историй. Вот одна из них. Дело было во время съемок «Каменской». Сергей Гармаш по просьбе режиссера стал переодеваться в другую рубашку. Дмитрий Нагиев внимательно так посмотрел на него и сказал: «О-о! В спортзал ходишь?» Гармаш самодовольно закивал головой. А Нагиев небрежно так: «А чего ж тогда не качаешься?»

У меня много друзей среди врачей-психиатров. Мне интересно с ними общаться, есть о чем поговорить. С некоторыми дружим семьями.

— Говорят, что вы заядлая собачница.

— Это так. У меня дома живут три питомца. Это хаски Дик (ему 13 лет) и лабрадор Ластик (7 лет). Три года назад завела йоркширского терьера, назвала Ютусом. Как только увидела, сразу влюбилась в эту породу. Муж возмущался: «Зачем тебе эта морская свинка? У тебя два замечательных больших пса!» Но когда Валерий пришел вечером домой, а йорк выкатился к нему комочком навстречу… Муж встал на колени перед этой «морской свинкой» и запричитал: «Какой же он хорошенький!» В итоге забрал у меня Ютусика. Прихожу домой и вижу картину: муж лежит на диване, а у него в качестве жабо — наша «свинка». Изначально планировала брать Ютуса на гастроли. Но Валера собаку мне уже не отдает. Наверное, придется еще одного йорка покупать.

— Что вы думаете по поводу телесериала «Краткий курс счастливой жизни»?

— Мне не понравилось. Возможно, из-за того, что смотрела только последнюю, не совсем удачную серию. Мне кажется, чтобы почувствовать себя учителем, Валерии Гай Германике нужно еще многому учиться у жизни.

— Как вы боретесь с депрессией?

— У меня ее не бывает. Как говорят мои друзья-психиатры, эта болезнь близка к распущенности. Хотя поводов впасть в такое уныние много. Я просто себе этого не позволяю. Потому что у меня есть родители, сын Денис (1992 года рождения. — Прим. авт.), которого нужно поставить на ноги, три собаки. В конце концов, есть муж, который без меня пропадет. Когда хандрить?

 — На ваш взгляд, чего хочет женщина?

— Любви. Но главное — полюбить себя саму. Просыпаясь утром, всегда улыбайтесь новому дню, своему собственному отражению в зеркале! Пусть каждый день начинается с радости! Сделайте что-нибудь приятное для себя, любимой…

У меня есть сын, муж и любимая работа. На первом месте — семья и дом. Хочется вырастить из ребенка достойного человека, честного, мужественного парня, настоящего мужчину. И в связи с этим кино, театр — вся работа немного отступает на второй план.

Визитная карточка

Елена Алексеевна Яковлева

Родилась 5 марта 1961 года в Житомирской области, в городе Новоград-Волынском в семье военнослужащего.

Школу окончила в 1978 году в Харькове. После школы успела поработать и библиотекарем в ХГУ, и картографом.

Окончила ГИТИС имени Луначарского (1984 год).

В 1984-1986 и 1988-2011 годы — актриса театра «Современник».

В 1986-1988 годы — актриса театра имени Ермоловой.

Елена Яковлева — народная артистка России, лауреат Государственной премии России, лауреат премий «Ника» (дважды), «ТЭФИ», «Золотой орел». Снималась в фильмах «Интердевочка», «Анкор, еще анкор!», «Ретро втроем», «Воспитание жестокости у женщин и у собак», «Мой сводный брат Франкенштейн»; телесериалах «Каменская», «Петербургские тайны», «Преступление и наказание».

Интересные факты из биографии

Елена Яковлева покинула театр «Современник», которому отдала без малого тридцать лет…

— Ушла из театра «Современник» в прошлом году, — рассказала Елена Алексеевна. — Решила взять отпуск. Возможно, в середине следующего сезона — он начинается в сентябре — куда-нибудь пойду работать. Предложения есть, и неплохие. Но я до такой степени свой организм перенасытила театром, что мне нужно взять паузу. Все роли были безумно сложные: Элиза Дулиттл из «Пигмалиона», Тамара из «Пяти вечеров», Мария Стюарт из спектакля «Играем Шиллера». С театром пока повременю, скорее это будет кино.

Как актрису лишили первой роли. Театр «Современник», 1984 год. «Дни Турбиных» Булгакова.

— Первая роль у меня была такая: в нужный момент я вставала за кулисами и… истошно кричала, — поделилась с нами Елена Яковлева. — Роль называлась «девушка, изнасилованная белогвардейцами». Зрители меня даже не видели, но я упивалась собой — от самого факта, что наконец-то по-настоящему работаю в театре.

Четыре месяца радовалась, что я актриса. Но потом коллега спросил: «Ты что, каждый раз по-настоящему кричишь?!» В итоге мои вопли просто записали на пленку. А я лишилась своей роли. Было безумно обидно.

Сценический папа

Любимый режиссер Елены Яковлевой — Петр Тодоровский, любимая роль — в его фильме «Анкор, еще Анкор!». Именно Петр Тодоровский, рискнувший взять в картину «Интердевочка» никому не известную актрису, сделал ее популярной. В 1989 году благодаря этой картине она получила «Нику» за лучшую женскую роль.

По словам Яковлевой, в фильмах Тодоровского она готова играть хоть кустик.

Злодеи, пираты, предатели — такое амплуа досталось в кино Геннадию Четверикову. Благодаря своей богатырской мощи он стал непревзойденным мастером силовых трюков и каскадером. Актерская судьба сводила его со многими знаменитыми артистами. Он объездил с творческими встречами весь Советский Союз. Геннадий Яковлевич живет в Минске. В свои годы он не знает, что такое лень, немощь, и остается востребованным в профессии

Родился в 1935 году в Оренбурге. Снялся более чем в 120 фильмах, многие из которых были лидерами советского кинопроката. Среди них: «Пираты XX века», «Емельян Пугачев», «Дмитрий Кантемир», «Черный замок Ольшанский», «Хрусталев, машину!», «Медный ангел».

28 апреля Геннадию Яковлевичу исполнилось 77 лет. От всей души поздравляем и желаем крепкого здоровья и бодрости духа! Так держать!

Фруктовый пост

Мы встретились с Геннадием Яковлевичем у него дома. Признаюсь, волновалась. А зря. Улыбчивый, галантный, он сразу же усадил меня за стол. Чай из шиповника, собранного на даче, мед, сухофрукты. Здоровая пища, одним словом.

— До 30 лет можно позволять себе почти все. Если ведешь активный образ жизни, то даже сытный ужин пойдет впрок. А как перешагнул этот рубеж, нужно питаться рационально, не переедать. Обожаю сладкое, мог бы съесть в один присест торт, но… посмотрю на витрину и прохожу мимо. Сахар и соль я исключил из рациона, чай пью вприкуску с курагой, изюмом. Отдаю предпочтение кашам, овощным гарнирам, нежирным сортам мяса, свежим фруктам.

Перед трюками, кстати, я всегда соблюдал трехдневный фруктовый пост — для ясности мысли и хорошей реакции.

— Но ведь дело не только в правильном питании. Наверняка «виновата» и наследственность?

— Да, мои предки были силачами. Дед и отец могли быка завалить. В кулачных боях всегда победителями выходили, хотя силищей не злоупотребляли. При этом они еще и пели, и танцевали.

Отец любил природу, все живое. Все это проявилось в детях. От него ко мне перешла не только сила, но и доброжелательность к окружающему миру, страсть к искусству. Я окончил военно-музыкальное училище, играл в военном оркестре на тубе. Младший брат стал оперным певцом.

Глядя на меня в кадре, трудно поверить, что я родился семимесячным. Младенца, у которого не было сил даже плакать, держали на печке в корзине с ватой, чтобы, не дай Бог, не простудился.

В детстве я хотел быть богатырем, таким, как Илья Муромец и Добрыня Никитич: сильным, добрым, честным. Потом моими кумирами стали известные борцы Иван Поддубный, Иван Заикин, который завязывал в узел трамвайный рельс.

Прежде чем я выковал свою фигуру и нарастил мышцы, с меня сошло 40 потов на борцовском ковре. Серьезно занимался силовыми видами спорта, легкой атлетикой. Принимал участие в цирковых представлениях — жонглировал двухпудовыми гирями, носил за плечами пианистку… вместе с пианино. Выработал свою систему тренировки сухожилий. Закалялся, никогда не курил, не пил.

— От мамы вам что досталось?

— Мама в 32 года осталась одна с пятью детьми на руках (отца не стало, когда ему было 40). Работала на двух работах, пережила войну, голод, но никогда не падала духом. Она пример для нас. Представляете, даже когда ей под 90 было, занималась оздоровительной физкультурой, делала обтирания, пела, играла на гитаре, танцевала. Всегда выглядела очень подтянуто и аккуратно. Она научила меня тому, что можно и нужно жить полноценно в любом возрасте.

Встретились два Четверикова

— Простите за банальный вопрос: как вы пришли в кино?

— Когда мы жили в Кишиневе, меня заметил помощник режиссера (однофамилец из Беларуси) и предложил эпизодическую роль с исполнением трюков в фильме режиссера Михаила Калика «Человек идет за солнцем». Это случилось в 1956 году. Потом были сразу шесть эпизодических ролей с трюками в фильме «Дмитрий Кантемир», ну а дальше пошло-поехало.

В фильмах чаще всего играл то, что ненавижу в жизни, — воплощенное зло: негодяев, бандитов, головорезов, предателей. Режиссеры видели во мне такой типаж. До сих пор мечтаю сыграть положительную роль.

— Роль джинна в фильме «Новые сказки Шахерезады», получается, приятное исключение из правил?

— Да. Кстати, костюм и грим джинна — это моя задумка: повязка, нарукавники, лысая голова с клочками волос. Снимали Сирию зимой в Крымских горах. Эпизод пролета джинна отрабатывали семь часов. Вся тепло одетая киногруппа тряслась от холода, кашляла. А я летал в повязке с верхней точки горы Ай-Петри всю смену без подогрева и ни разу не чихнул. Вот вам самодисциплина, психологический позитивный настрой, медитация, закаливание.

— Какая из ролей запомнилась больше?

— Однажды на съемки картины Михаила Бадикяна «Между небом и землей» не приехала актриса, и меня попросили сыграть роль… жены председателя колхоза. За ночь сшили туфли 45-го размера, утром побрили, надели парик, блузку с декольте, загримировали и отправили в массовку, чтобы посмотреть на реакцию. Я едва удержался от смеха, услышав восторженный шепот: «Смотрите, Мордюкова приехала…»

Бесплатные смертники

— Все трюки удавались?

— Это сейчас есть современные компьютерные технологии, страховка и достойная оплата труда каскадеров, а раньше нас называли бесплатными смертниками. Есть золотое каскадерское правило: не уверен — на трюк не иди. Правда, мне от трюков не приходилось отказываться. Значит, был уверен в себе и всегда в форме.

 Во время работы всякое случалось: удары, ушибы, растяжения, но от серьезных травм Бог миловал. Потому что на плечах есть голова. Особо не лихачил, зная, что даже самый легкий трюк может оказаться смертельным. История профессии хранит много страшных примеров! Однажды надо было снять прыжок героя с горящего капитанского мостика корабля. Выполнить трюк вы­звался один парень. Спортивный, бесстрашный, бывший «афганец». Все нормально, команда «мотор», но перед прыжком надо было расстегнуть каску, а он забыл… И все, голову не нашли. Профессия каскадера не прощает легкомыслия!

Мои любимые трюки — силовые. Никто из актеров до сих пор не может повторить некоторые из них. Например, сломать подкову, завязать в узел толстые гвозди, согнуть в дугу лом. На съемках фильма «И на камнях растут деревья» я на спине по глубокой воде подносил к ладье викингов лося весом300 килограммови поднимался с ним по мокрому трапу. Взваливал на себя и лошадь. Как-то раз в киносказке «Сказания о храбром витязе Фэт-Фрумосе» попросили вырвать большое дерево из земли. Обкопали его вокруг, чтобы мне полегче было. Живое дерево тоже ведь весит немало! Подготовился, сконцентрировался на успехе и победил это растение. Много чего было. Кстати, я сам постановщик-исполнитель почти всех своих трюков.

— Наверняка были и смешные моменты во время съемок…

— Как-то знаменитый Махмуд Эсамбаев привез на съемки сказки «Пока бьют часы» двухметровую великаншу весом больше130 килограммов. По сценарию я танцевал с актрисой, подхватывал ее на руки, усаживал на стол и подносил бокал вина. Прежде чем прозвучали слова «камера, снимаем!» режиссер Геннадий Васильев мне шепнул: «Можешь ляпнуть Лилечку в торт». Ну я так и сделал. Прямо в главное украшение стола — пудовый красавец торт, на который, облизываясь, смотрела вся съемочная группа, дожидаясь конца съемок… Она, конечно, обиделась. Но потом подошла, обняла и сказала: «Меня в первый раз в жизни, а может, и последний, мужчина носил на руках».

Деревья — моя слабость

— Вы родились в Оренбурге, сейчас живете в Минске. Судьба?

— Когда моя сестра вышла замуж за белоруса, к ней перебралась мама, а потом и я. Приехал в Минск, а перед домом — серая унылая площадка. Предложил разбить скверик. Мне ответили: вам надо — вы и делайте. Я взял лом, разбил дорогу, вынес обломки. Заказал несколько машин земли. Нашел подросшие деревья и посадил. Потом уже поставили скамейки, организовали детскую площадку. Красота!

А на даче у меня на Браславах какой красивый сад! Я со своими деревьями разговариваю, каж­дому дал имя. Там даже персики растут, абрикосы, черешня. А розы какие! Все растения сажал сам, и ухаживать за ними — истинное удовольствие!

— Почему ковбойский стиль в одежде? Вы, наверное, любите лошадей?

— К автомобилям я равнодушен. А вот конь для меня — это всё. Правда, я тяжелый (более100 килограммов), и, когда сажусь на коня, у него, бедного, ноги разъезжаются.

Ковбойский стиль обожаю. Одеваюсь так уже много лет, не потому что хочу выглядеть модно или эпатажно, просто очень комфорт­но. У меня 10 ковбойских шляп, 30 пар сапог, жилетки, несколько видов ремней, множество ковбойских пряжек, боло. Но такую одежду не каждый умеет носить. Нужно иметь чувство вкуса, меры и смелость.

Жить сто лет — это норма

— Совпадает ли ваш душевный возраст с паспортным?

— Мне 77 лет, но я ощущаю себя непоседливым пацаном, которому постоянно нужно бегать, прыгать, плавать. Мне комфортно и среди молодежи, и среди стариков. Правда, последние в большинстве своем пассивны, готовятся к смерти, а я, наоборот, хочу пожить еще, это же самый расцвет: и опыт, и мудрость есть. Другое дело, что порой люди сами ничего не хотят делать для того, чтобы преждевременно не состариться.

Думаю, если вести правильный образ жизни, можно жить 100 лет. Это должно быть нормой. Природа наделила людей уникальными возможностями, просто мы мало знаем о самих себе.

— Вы счастливый человек?

— Что бы там ни говорили, но если ты один, трудно быть счастливым. Мне повезло, что рядом есть удивительная женщина — моя жена, которая мне и друг, и любимая. Я до сих пор черпаю в ней вдохновение.

…Об одном в жизни жалею: что нет наследника. Хочу сказать молодежи: рожайте обязательно, так как нет большего счастья, чем здоровье, дети, дружная семья.

— У вас есть ученики, которым вы передали свое мастерство. Нашлись-таки богатыри и на нашей земле белорусской! Расскажете о них?

— Юрий Зиневич — мой первый ученик. Бывший артист столичного цирка, сейчас выступает со своей программой по всему миру.  Вячеслав Хоронеко — рекордсмен-гиревик. Братья Козаковы, Дмитрий и Богдан. С ними я организовал богатырское силовое шоу. Они — моя гордость.

Как пойманная 15-килограммовая щука едва не подпортила военную карьеру Бориса Промышлянского и почему его не взяли в разведчики

Вот он, зеленый май со своими пресловутыми грозами! В молодых кленовых листьях звенят жуки.

— В детстве мы, дворовые мальчишки, ловили и забрасывали их за шиворот своим по­дружкам, — вспоминает с улыбкой ветеран. — А сколько одуванчиков! В городе эти цветы считают сорняками. Но без них май казался бы скучным и не таким красочным.

Мы гуляем с Борисом Марковичем неподалеку от его дома вдоль одной из самых старых улиц города — Веры Хоружей. Ветеран ступает довольно резво, мне приходится подстраиваться под его быструю ходьбу. Майское солнце запуталось в его орденах и медалях. Прохожие бросают взгляды на дедушку в парадной форме, улыбаются. А он ненароком заглядывает в тяжелые авоськи хозяек, которые возвращаются с Комаровского рынка. Пообещал, небось, своей жене вернуться с прогулки с продуктами.

— Повезло мне с квартирой. Мало того, что центр города, так и рынок под боком. Полвека за продуктами туда хожу! — машет ветеран рукой в сторону здания с волнообразной крышей.

23 мая Борису Промышлянскому исполняется 90 лет. Юбилей планирует отметить в кругу друзей — устроить небольшой мальчишник.

Граница перемен

— Было у меня по линии матери 12 двоюродных братьев, почти все военные. Как только у них отпуск — приезжали к нам погостить. Наша семья жила тогда в Москве. Я, шестнадцатилетний мальчишка, сильно им завидовал: военная форма, выправка — загляденье. Шагают, бывало, по столице, а девушки оборачиваются, одаривают улыбками. Я позади плетусь… — вспоминает Борис Промышлянский.

В конце 1930-х решил и Боря примерить мундир: поступил в мос­ковскую пятую специальную школу. Там готовили юношей к службе в Вооруженных Силах. Хотел летчиком стать.

Но судьбу определил товарищ Сталин. Он утверждал, что в испанской войне с лучшей стороны показали себя советская авиация и немецкая артиллерия. И поскольку с авиацией у нас все было налажено, вождь поставил стратегическую задачу — подтянуть артиллерию. И не просто подтянуть, а сделать лучшей в мире.

Стал Борис Маркович, как и еще сотни таких же ребят, осва­ивать военную грамоту в первом Ленинградском артиллерийском училище имени Красного Октября.

А 15 июня 1941 года был отправлен на границу между Литвой и Германией, в местечко Шилали.

— 22 июня в 4.30 утра я, будучи командиром взвода управления арт­батареи, открыл огонь по наступающей немецкой пехоте. Так для меня началась война, — голос ветерана задрожал. — Первые двое суток стояли насмерть, обороняя границу. И только после массированных артналетов и бомбовых ударов вынуждены были отойти. Но, отступая, мы дрались за каждый рубеж и наносили фашистам огромный урон.

В начале ноября 1941-го, когда советские войска предприняли первую попытку прорыва блокады Ленинграда, Борис был ранен осколком в плечо.

Борис Промышлянский награжден 6 орденами и 22 медалями СССР.

Счастливое число 13

— В 1942-м попал я на Волховский фронт помощником начальника штаба артиллерии по разведке. Однако разведчиком стать не удалось — кастинг не прошел, — смеется ветеран. — По всем критериям подходил, а вот физиономией не вышел. Говорили, посмотришь на мое лицо однажды — и через неделю из тысячи узнаешь.

А внешность у Бориса Марковича действительно была яркая. Кареглазый, с густыми темными бровями, высокий — 1 метр80 сантиметров. Поклонниц было немало, но дела амурные оставил Промышлянский до мирного времени.

Победу встретил на больничной койке. Уж так судьба распорядилась — 8 марта 1945-го ранило его второй раз.

— А утром 9 мая ко мне в палату зашел майор и по случаю праздника протянул стопку беленькой… — вспоминает Промышлянский.

После войны службу не оставил. Пережил 12 переездов. А на 13-й попал в Беларусь.

— И хоть цифра некоторым суеверным кровь холодит, для меня она оказалась счастливой. Живем в Минске с женой уже 53 года! — улыбается ветеран.

Ветеран придерживается активной жизненной позиции. Любит встречаться со студентами. Однажды после очередного 2-часового выступления подошла к Борису Марковичу полная женщина и удивленно спросила: «Как удается столько времени выступать перед аудиторией и ни разу не присесть?» На что ветеран гордо ответил: «Встаю с утра пораньше, выполняю зарядку 30-40 минут, кроме прочего люблю йогу».

Ловись, рыбка большая

Есть у Бориса Марковича одна страсть — рыбалка. Героически пойманная щука однажды чуть не испортила военную карьеру Промышлянского:

— Дело было в Вильнюсе. Я возглавлял группу офицеров, которые проводили проверку дивизиона. После процедуры подали нам служебную машину, а она, оказывается, не была заправлена бензином. Пришлось заночевать. А чтобы мы с товарищами не заскучали, замполит раздобыл спиннинги. Дружной компанией поехали на рыбалку. Недалеко от Вильнюса есть озеро метров 30 в глубину. Со спиннингом я был на «ты», поэтому стал демонстрировать сослуживцам, как истинные рыбаки ловят рыбу. Один раз забрасываю — мимо, второй раз — мимо… Стали вокруг смешки и шутки раздаваться. Но я не замешкался. После третьего броска вижу: леска напряглась! Одному вытянуть не удалось. На помощь пришел офицер. В парадной форме он бросился в озеро и стал руками ловить рыбину. Еле вытянули. Улов оказался весомым: 15-килограммовая щука!

Приказал Борис Маркович командиру дивизиона поделить ее по-братски между солдатами. Но не тут-то было. Начальник тыла, наблюдавший за ловлей, тайком от всех затащил рыбину в машину. Наутро офицеры вернулись в Вильнюс.

— Там нас встретил командующий армией, суровый армянин. Ждал разъяснений, насупив густые черные брови. Шутка ли, вместо того, чтобы работать, рыбу ловили, — продолжает Борис Маркович. — Но мы ему подсуетили приличный кусок щуки, он и смягчился. А через год, после прохождения аттестации, в моей характеристике появилась запись: «Еще и рыбак хороший».

Несмотря на то что Промышлянскому 23 мая исполняется 90 лет, рыбалку он не оставляет.

— Жена еще спит, а я в 4 утра тихо-тихо шмыг за порог! К водоему тянет как магнитом. И не столько улов важен, сколько сам процесс. А какие это переживания, когда видишь: поплавок дергается! — радуется Борис Маркович.

Борис Маркович занимается общественной работой. Он член правления Белорусской ассоциации инвалидов войны, руководитель секции участников ВОВ Ветеранской организации Военно-воздушных сил и войск противовоздушной обороны. Советует ветеранам не засиживаться дома, а вести активный образ жизни: приходить на собрания, общаться с молодежью.

Международный фестиваль «Владимир Спиваков приглашает» завершается завтра в Минске. Заключительный аккорд — концерт «Виртуозы Москвы — сегодня и завтра» на сцене Белгосфилармонии

На встрече с журналистами маэстро иронично пошутил, что не мешает играть своей скрипке, которой в следующем году исполнится 300 лет, рассказал, как его дочь выбрала флейту для белоруски Юлии Щаснович, похвалил нашу Академию музыки.

— Среди стипендиатов вашего благотворительного фонда есть и молодые белорусские музыканты. Одна из них — Юлия Щаснович — участница нынешнего фестиваля. Предположу, что во время концерта государственного камерного оркестра «Виртуо­зы Москвы» она будет солировать на серебряной флейте, подаренной вами…

— Юлия Щаснович — прекрасный музыкант. Она исполняет на флейте скрипичный концерт Чайковского. Такого не может быть! (Профессор Белорусской государственной академии музыки Борис Ничков пригласил маэстро прослушать Юлию. Встреча состоялась два года назад во время визита маэстро Спивакова в Минск. — Прим. авт.) Она играла на самом обычном ученическом инструменте. Тем не менее добилась такого звучания, что было ясно: человек очень талантлив. Когда я узнал о ее личной трагедии — Юлина мама тяжело болела и ушла из жизни, — возникло желание чем-то помочь. Попросил среднюю дочь Татьяну выбрать флейту для Юли. Сейчас Татьяна учится на высших курсах драматического искусства в Париже, но она и профессиональная флейтистка, окончила Парижскую консерваторию. Дочь провела в специализированном магазине около часа и выбрала из восьми флейт ту, у которой наиболее хорошее звучание. Я счастлив, что у Юли есть этот инструмент, что она развивается как музыкант.

Другая солистка, которая тоже будет играть вместе с «Виртуозами Москвы», — Анастасия Кобекина (Россия. — Прим. авт.) — до такой степени пронзила мне душу исполнением элегий Рахманинова, что сам купил для нее очень хорошую виолончель. На этом фестивале выступит еще один потрясающий музыкант — Матвей Шерлинг. Как говорит Сати (супруга Спивакова. — Прим. авт.), это бомба! Надо слышать, как этот маленький мальчик играет на саксофоне.

Солировать на концерте в день закрытия фестиваля будет Сережа Накаряков. Он начал выступать со мной, когда ему было девять. На всех трубах переиграл. Помните, как у Маяковского: «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?» Это про него. Сейчас Сережа — звезда. Еще и в фильмах снимается.

Владимир Спиваков — всемирно известный скрипач и дирижер, меценат, общественный деятель. Художественный руководитель и главный дирижер Национального филармонического оркестра России и Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы», президент Московского международного Дома музыки.

— За сколько секунд или минут вы можете определить степень одаренности музыканта?

— Пяти минут, думаю, хватит.

— Какой сложности должно быть исполняемое произведение?

— Зависит от возраста музыканта. На моей памяти в Московской консерватории был такой случай. Студент начинает играть вступление к концерту Чайковского. Давид Федорович Ойстрах (выдающийся советский скрипач, альтист, дирижер, профессор Московской консерватории. — Прим. авт.) останавливает его и просит: «Еще раз». Ситуация повторяется. Студент успел сыграть ровно до того момента, как и в первый раз. И тут Давид Федорович вынес строгий вердикт: «Вы так сыграли первую фразу, что дальше можно не слушать». С царем Давидом не спорили (улыбается).

— Как оцениваете качество высшего музыкального образования в Беларуси?

— У вас очень хорошая Академия музыки. Думаю, назрело время больше помогать ей в материальном отношении. Наверняка зарплата преподавателей оставляет желать лучшего. И, конечно же, нужны хорошие инструменты. На Западе в каждом учебном заведении такого уровня есть их коллекция. И студенты имеют доступ к ней.

— Скрипка, на которой играете вы, какая она?

— В 2013 году ей исполнится 300 лет. И она по-прежнему прекрасна. Инструмент дан мне в пожизненное пользование. Это подарок двух состоятельных семей. Единственное, что от меня потребовалось, — написать, что после того как я закончу играть, этот инструмент сможет называться Страдивари экс-Спиваков, или скрипка Антонио Страдивари, на которой играл Спиваков.

В феврале я дал 10 концертов в Штатах — в Бостоне, Чикаго, Нью-Йорке и других городах. Рискнул совершить на старости лет такую поездку (улыбается). Скрипка хорошо себя чувствует. Я не мешал ей играть (иронично).

Когда в 1975 году дебютировал в Америке, один очень богатый человек подарил мне смычок в золоте. Недавно я узнал, что когда-то он приезжал в Россию и дал звукорежиссеру 100 долларов, чтобы тот втайне записал мою репетицию в Московской филармонии с дирижером Гусманом. С тех пор прошло 30 лет. Этот человек прислал запись в Москву и признался, что был у него такой грех. Но, как честный американец, он не воспользовался записью в коммерческих целях, а слушал сам. Теперь решился обратиться с просьбой: если Спиваков не возражает и удовлетворен качеством записи, то хотелось бы, чтобы ее услышали и другие. Сейчас так сыграть не смогу. И мало кто сможет.

— Вы играете по всему миру. Есть ли разница в восприятии классической музыки слушателями?

— Если философски подойти к ответу, то, думаю, стоит вспомнить Паскаля, который говорил: «Все человечество — это один человек, живущий вечно». Поэтому не будем говорить об отличиях. Моему фестивалю во французском городе Кольмар в следующем году исполняется 25 лет. За него я получил три ордена. Во Франции очень много культурных мероприятий, и я понимал, что надо сделать что-то особенное. Программа строится вокруг темы благодарности тем людям, которые осветили своим творчеством путь дальнейшим поколениям. Как правило, каждый фестиваль посвящается личности одного известного композитора, музыканта. Получается словно мозаичный портрет. В Беларуси программа фестиваля строится по-другому. Она дает представление о многообразии музыки, артистических личностей. На этот раз в нее включен и необыкновенный проект: показ фильма Чарли Чаплина «Огни большого города». Музыка звучит в живом исполнении Национального филармонического оркестра России. Чарли Чаплин — великий поэт на все времена, который воспел то вечное, что существует в человеке, что отличает его от животного. Сам не могу без слез смотреть финальную сцену этого фильма.

— Жизнь подарила вам встречи со столькими интереснейшими людьми. Не думали написать книгу воспоминаний?

— Нет ни времени, ни желания. Не люблю многие подобные книги из-за того, что авторы пишут: я и кто-то другой. На моем пути встречались такие люди, что можно сказать, например, Товстоногов, а о себе тихо промолчать. Да и всей правды не напишешь, иначе обидишь кого-то. Так что пусть будет многоточие.

Заместитель министра культуры Беларуси Тадеуш Стружецкий Владимиру Спивакову:

— Благодаря стимулам с вашей стороны Министерство культуры начало формирование государственной коллекции ценных инструментов. Куплена скрипка работы Гварнери. Надеемся, что коллекция пополнится и в этом году. Ваш фестиваль — одно из самых значительных и ярких событий в культурной палитре нашей страны.

Актер Национального академического драматического театра имени М. Горького Иван Мацкевич рассказал о своем бритоголовом имидже, деспотизме Алексея Германа и о том, как его состарили на 40 лет

— Иван Иванович, 9 апреля вы отпраздновали 65-летие. Возраст чувствуете?

— Иногда. Когда в зеркало смотрю. Или когда утром просыпаюсь и прикидываю, болит у меня сегодня что-нибудь или не болит. Тогда, конечно, ощущаю, что уже не молод. А так… Чувствую себя актером.

— Быть может, для возрастных артистов не очень много ролей сейчас?

— Не жалуюсь. Стараюсь идти по жизни так, как она складывается. Меня это полностью устраивает. Каждая роль хороша по-своему. Да и потом, возраст дает жизненный опыт, который для актера крайне важен. Когда ты молод, то бегаешь по сцене или съемочной площадке, не сильно соображая, к чему все это. А сейчас работаешь осознанно. Есть что сказать людям.

— В вашей творческой биографии можно заметить два переломных момента: в 1981 году вы перешли из Брестского театра имени Ленинского комсомола в театр-студию киноактера, а в 1996-м сменили театральную прописку снова — поступили в труппу театра имени Горького…

— Актер должен все время двигаться вперед, чтобы не закиснуть и банально не спиться. В Брест я приехал по распределению после окончания театрально-художественного института в 1968 году. Время шло, и в какой-то момент я понял, что в своем творческом росте начинаю останавливаться. Поэтому, когда меня позвали в образовавшийся в 1981 году театр-студию при «Беларусьфильме», долго не раздумывал. Главным режиссером там был Борис Луценко. Спустя какое-то время он же встал во главе театра имени Горького. И потом пригласил меня. Одним из моих первых спектаклей здесь был «Исход». В его основе библейский сюжет о массовом исходе евреев из Египта под предводительством Моисея. Играл египетского фараона. После премьеры израильское посольство пригласило творческую группу на прием. С другими актерами посол общался дружелюбно, улыбался, шутил. А от меня держался в стороне. В конце концов я к нему подошел и сказал: «Да вы не бойтесь. Это я на сцене был фараон, а так — нормальный человек». И только тогда он как-то потеплел.

— Как для вас прошли пресловутые 1990-е, тяжелые для всей страны и культуры в частности?

— Мне повезло. Году в 1992-м я попал к Алексею Герману на фильм «Хрусталев, машину!». И снимался там шесть лет, зарабатывал какие-то деньги, играя двойника генерала. Вы же знаете, Герман известен своими сроками работы над картинами…

— А еще тем, что мучает актеров.

— Не то слово. Деспот! Каждую сцену разрабатывает до мельчайших деталей. С актерами при этом не считается. Помню, снимали сцену, в которой Юра Цурило (тот самый генерал, двойника которого играл Иван Мацкевич. — Прим. авт.) сидит полуголый в снегу, а я подхожу к нему. В это время подъезжает автомобиль, взлетают голуби. Потом в кадре появляется дым. Все это Герман хотел снять одним планом, не выключая камеру. Но поскольку работа над эпизодом проходила на берегу Финского залива, был жуткий ветер, дым сдувало из кадра. В общем, репетировали месяц. Точнее не репетировали, а мучились. В игровых костюмах, в мороз, на пронизывающем ветру. От холода выручало только спиртное. А что делать? Спасаться-то надо было как-то от Германа. Но когда всем репетициям пришел конец, за сколько, думаете, мы сняли этот эпизод с голубями? За пять минут! Может, и быстрее… Еще пример: снимали в Муроме. На переднем плане камера должна была вести героев, а на заднем — захватывать проезжающий по мосту паровоз с составом. И эту сцену месяц репетировали: поезд проезжал то раньше, чем надо, то позже. А на дворе зима. Стоишь, трясешься. Голова у меня уже была бритая. Только шапку наденешь, Герман начинает кричать. Ужас!

— Постриглись наголо для этой роли?

— Немного раньше. Снимался в Украине в киноэпопее Григория Кохана и Тимофея Левчука «Война на западном направлении». Играл генерала Дмитрия Павлова, командующего Западным фронтом в первые дни Великой Отечественной войны. А он, как можно видеть на исторических снимках, был лысым. Вот с тех пор бритым и хожу.

— Вернуть прическу желания не возникало?

— Нет. В кино берут. И в театре лысина не мешает. Своего рода бренд. Да и привык. Как только волосы немного отрастают, чувствую дискомфорт. Давит на голову. (Улыбается.)

— Вы снимались едва ли не во всех фильмах Михаила Пташука. Как складывались отношения с одним из самых известных белорусских режиссеров?

— В начале 1980-х Пташук делал картину «Возьму твою боль» по роману Ивана Шамякина. Бывшего полицая Шишковича должен был играть известный ленинградский актер, но его не утвердили. Он был человеком пожилым, поэтому для роли нужен был еще один актер, который сыграл бы героя в молодости. Когда возник вопрос, кто же все-таки будет играть Шишковича, Пташук решил попробовать меня. А мне тогда было то ли 33, то ли 34 года. Посчитали, что состарить молодого актера с помощью грима намного проще, чем омолодить возрастного. Роль моей жены в фильме исполнила Стефания Михайловна Станюта. Представляете, как меня надо было загримировать?! После той картины наши кинодороги с Мишей Пташуком не расходились. Человек он был доб­рый, но в то же время жесткий. Умел добиваться своего. Жалко, ушел из жизни очень рано. Многое мог сделать. Помню, снимал он для Голливуда одну картину («В июне 41-го, или Песня Розы» — Прим. авт.) и позвал меня. Роль — восемь листов печатного текста на английском языке. Звоню Пташуку, говорю: «Миша, я не знаю английского! Я в школе немецкий не выучил, в институте французский не осилил». А он: «А меня не волнует. Играть будешь ты». Пришлось заучивать английский текст, написанный русскими буквами. Голова была, как огромный воздушный шар. Что-то выучил, какие-то предложения записывал и развешивал листы по стенам в съемочных павильонах. Запомнить все было невозможно.

— Амплуа ограничивает в профессии?

— В кино в последнее время наметилась тенденция: меня приглашают на одни и те же роли. То полковник, то генерал. Соглашаюсь только потому, что нужно зарабатывать деньги. Во всех этих однотипных персонажах пытаюсь хоть что-то поменять. Хотя бы фразочку сказать иначе, чем написано в сценарии, словечко добавить. Потому что читаешь тексты, а они все как под копирку написаны. Если при советской власти существовал какой-то отбор сценариев, то сейчас его нет. Это в «плохой» Америке над фильмом работает целая группа сценаристов. Кто-то выписывает ситуацию, кто-то диалоги. А у нас все делает один человек.

— Ваш генеральский типаж влияет на отношения с домашними?

— (Смеется.) Да нет, что вы! Я добрый очень, если меня не злить. Все свои типажи оставляю в театре и на съемочной площадке. Домой возвращаюсь другим человеком. Хотя какое-то послевкусие от роли, конечно, остается. Но до жесткости Германа мне очень далеко.

 Театральная байка от Ивана Мацкевича

В Бресте шел спектакль по произведению Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». Во время сцены в госпитале актеры лежат на больничных койках. Рядом с ними поставили тарелки с манной кашей. Один из молодых исполнителей был пьян и, поднимаясь с кровати, вывернул кашу на пол. Он посмотрел в тарелку, потом на своих более опытных коллег и громко сказал: «Как заслуженным, так каши, а как простому артисту, так…» Далее последовало непечатное слово. В итоге под бурные аплодисменты зала пришлось закрыть занавес и прервать спектакль. Несдержанного актера из театра попросили.

Лидер женской сборной по толканию ядра Надежда Остапчук рассказала о подготовке к предстоящей Олимпиаде в Лондоне, любви к баскетболу и автомобильных пристрастиях

Медали на крупных турнирах по толканию ядра Надежда Остапчук выпекала, как хорошая хозяйка — блинчики, — на одном дыхании. Например, в нынешнем сезоне минчанка успела отметиться золотым кругляшом на Кубке Европы.

— Организаторы придумали новый формат соревнований, — вспоминает Надежда. — Участников набралась уйма. А попытка выпадала раз в 20 минут. Такой расклад оказался очень утомителен. Приходилось два с половиной часа держать концентрацию. Что касается результата, то им осталась довольна. В таких условиях сложно толкнуть ядро дальше.

— С толкательным кругом проблем не было, как на первенстве Европе в помещениях?

— К счастью, нет. Но был другой нюанс. Мы готовились в зале, а выступали на улице — очень сложно перестроиться… Раньше по весне выезжали в Грецию, где столбик термометра в это время года показывал плюс 20-25 градусов. Такая подготовка помогала классно вкатиться в сезон. В Минск возвращались в конце мая и работали на местных площадках все лето. Нынче, говорят, что-то не состыковалось в Греции. А в других странах все базы уже заняты. Соперники тоже не спят в шапку. Поэтому приходится работать в зале и ждать теплых деньков.

— В олимпийский спорткомплекс «Стайки» навострите лыжи?

— В Республиканском центре олимпийской подготовки по зимним видам спорта «Раубичи» для нас под трамплином соорудили площадку.

Стандартный набор

— До Олимпиады запланированы старты?

— В Дохе и Риме пройдут этапы «Бриллиантовой лиги». Возможно, добавится еще что-то. Эти нюансы еще не обсуждали с тренером.

— Какую планку ставят перед вами на Игры в Лондоне?

— Медаль… Чтобы железно оказаться в тройке, нужно отправить ядро за отметку21 метр. Конечно, хочется обойти старую знакомую — Валери Адамс. Ее реально одолеть: новозеландка не робот. Но у нее лучше условия подготовки. Можно сказать, вся федерация легкой атлетики страны работает на Валери. У нее нет проблем со штангой, помостом… Она занимается в Швейцарии, затем отправляется в Германию. Но и при таком раскладе Адамс можно одолеть!

— На лондонском олимпийском стадионе пристрелялись?

— Его недавно построили. До Игр на нем будут работать лишь местные атлеты. В Лондоне до этого выступала дважды. Брала медали. Погода? Похожа на нашу. Буду рада, если небесная канцелярия не скажет своего веского слова. Мне нравится вариант без дождя.

— В экстремальные условия попадали?

— Приехать на турнир за два часа до начала соревнований — вот настоящий экстрим. Тогда сложно собраться, настроиться. Это хуже, чем дождь и сильный ветер.

— Получаете удовольствие от толкания ядра?

— Покажите мне человека, который светится счастьем на тренировках. Это очень изнурительный, тяжелый труд. Тем приятнее потом подниматься на пьедестал почета на турнире, чемпионате.

— Сколько ядер входит в ваш стандартный набор?

— Около 15. Это снаряды весом от 3 до5 килограммов. Каждый из них предназначен для определенного этапа подготовки.

Я согласна на медаль

— Есть ли у толкателей ядра диета?

— Лично у меня нет. Может, кому-то и нужно. Придерживаюсь на соревнованиях простого правила: не есть ничего неизвестного, необычного. Стандарт — курица, рис. Проблем на турнирах не было. А вот на сборах как-то отравилась…

— А специальное питание?

— Как и во всех видах спорта, нужны белки. В основном в рацион входят куриное мясо, макароны твердых сортов, фрукты. Вы думаете, чем больше в объемах атлет, тем дальше летит ядро? А вот и дудки! Победит тот, кто лучше готов к старту. Например, спортсмен весом100 килограммовможет толкать дальше, чем соперник, который в полтора раза тяжелее. Нужен баланс силы и скорости. Вес чемпионом не сделает.

— Говорят, толкателей можно назвать тяжелоатлетами — со штангой они не расстаются.

— Ваши источники не врут. Обязательно каждый день работаю с этим снарядом. В лучшие годы поднимала за одну тренировку более 20 тонн, а всего в день до 30 тонн. Добавим к этому пробежки и около 200 попыток толкания ядра. Сейчас объемы несколько снизились.

— Всему виной больное колено, которое вы лечили почти весь прошлый сезон?

— В том числе. Пауза пошла на пользу: исчезли болевые ощущения, значит, чувствую себя в секторе намного увереннее. Врачи посоветовали дозировать нагрузки, чтобы вновь не довести до беды.

— Ноги — это главная движущая сила толкателя?

— Вкупе со спиной. В меньшей степени — руки. Толкатель должен уметь справиться с телом на скорости. А скорость нужно увеличивать, тогда ядро дальше полетит.

— На каких турнирах вам вручали оригинальные медали?

— Запомнилась награда из хрусталя с вкраплениями металла. По-моему, выиграла ее на чемпионате мира в Хельсинки. На очередном чемпионате мира в помещениях в Турции вручали прямоугольники. Мне по душе тяжелые кругляши, чтобы взять в руку и почувствовать вес. Увы, в последнее время не дают золотые медали. Даже на Олимпиаде на медаль лишь чуть-чуть брызгают золотом.

Мячик, кисти и авто

— Не жалеете, что в свое время завязали с баскетболом?

— Если бы сейчас открутить время назад — в 1995 год, — то не уверена, что сделала бы выбор в пользу ядра. Баскетбол мне очень нравился и нравится сейчас. Я неплохо играла в нападении, довольно много забрасывала. Единственное, что тогда смущало: игровые команды еле-еле выживали.

— Сейчас стучите мячом?

— В Беларуси — нет, а вот на зарубежных сборах — непременно. Устраиваем раз в неделю игровую тренировку и режемся в баскет.

— И рисованием по-прежнему увлекаетесь?

— Это занятие осталось в прошлом. Сейчас банально не хватает времени. Тяжело после тренировки брать кисть или карандаш. Да и усидчивость нужна. Больше хочется полежать с книжечкой. Что рисовала? Пейзажи, портреты, натюрморты. Хотя больше всего увлекали городские зарисовки: дома, улицы. Причем большинство из них были вымышленные. Работы пылятся в папках дома у родителей.

— А еще одна отдушина Надежды Остапчук — автоклуб любителей «Пежо — Ситроен»…

— Пять лет назад была у истоков создания клуба. Сначала общались в Интернете с владельцами французских иномарок. Затем собрались и сделали свой сайт. Здесь любители «Пежо» и «Ситроена» могут найти уйму полезной информации. Кроме того, проводим соревнования. Сама выступала и даже что-то выигрывала. Но на меня возлагают, как правило, организаторские функции.

— Как давно вступили в ряды автолюбителей?

— Примерно 12-13 лет назад. Мой первый автомобиль — «Опель-Астра». После него почти все были «Пежо». За рулем провожу довольно много времени. Только авто помогает мне перемещать с места на место весь арсенал моих тренировочных ядер.

Известный рок-музыкант рассуждает о душе «Аквариума», роли философии в творчестве и контракте с Богом

Искусство эпатажа

— Борис Борисович, группа «Аквариум» уже 40 лет на устах у поклонников русского рока. Гордитесь этим?

— Группа — не только моя заслуга. Есть несколько песен, которые мне особенно нравятся из того, что записали. Одна из лучших вещей — «Великая железнодорожная симфония» из альбома «Снежный лев». Или «Северный цвет» из «Сестры Хаос».

— Как относитесь к наиболее популярным песням, звучавшим, к примеру, в фильме «Асса»?

— Замечательно. Некоторые из них («Козлодоев» или «Мочалкин блюз») были записаны лет за семь до выхода фильма. А «Город золотой» — вообще одна из прекраснейших песен на русском языке. По счастью, придумана она не мной (стихи на музыку гитариста и лютниста Владимира Вавилова сочинил поэт Анри Волохонский. — Прим. авт.). Мне лишь было позволено ее исполнить. Я счастлив, что все 58 лет жизни делал только то, чего действительно хотел. Как в советской России, так и в постсоветской. И своим примером доказываю, что это возможно.

— Ваше эпатажное выступление на Тбилисском рок-фестивале «Весенние ритмы» в 1980 году — яркое тому подтверждение…

— А что в наших действиях было эпатажного?

— Пишут, что, исполняя одну из песен, вы, как минимум, легли на сцену, зажав гитару между ног…

— Так я и сейчас могу лечь перед вами на пол. Вас это сильно эпатирует?

— Меня нет, а вот советское жюри конкурса «Весенние ритмы» — вполне.

— Знаете, неграмотность и невежественность всего советского всегда приводила меня в уныние. Людям, сидевшим в то время в жюри, достаточно было показать палец, чтобы они сказали: «Смотрите, какой эпатаж!» Так и хотелось ответить: «Дорогие мои композиторы и журналисты. Быть может, прежде чем писать и говорить, вы дадите себе возможность ознакомиться с тем, что происходит во всем остальном человечестве?!»

— А то, что группу потом запретили, стало для вас неожиданностью?

— Да. После фестиваля меня уволили с работы, исключили из комсомола. Но я довольно быстро понял, что таким образом мне Господь дал ключи от темницы. И я навсегда перестал иметь что-либо общее с советским строем.

— В 1991-м «Аквариум» прекратил свое существование, но потом, чуть больше года спустя, возродился, как птица Феникс…

— Есть такое понятие как веление времени. У каждой группы, если, конечно, она не модный коммерческий проект, существует свой эгрегор, своя душа. И однажды она говорит вам: «Все, ребята, я пошла». А потом спустя какое-то время возвращается со словами: «Привет, парни. Тут есть одно дело…» Так получилось с «Аквариумом». В апреле 1991-го мы разошлись навсегда, а в сентябре 1992-го начали снова репетировать.

— И что сейчас говорит эгрегор «Аквариума»?

— Вы этого не хотите знать, а я не хочу рассказывать.

Тоска и пиратские гнезда

— Состояние, описанное в песне «Древнерусская тоска», вас часто посещает?

— Я могу легко его добиться, выпив два стакана водки и умело смешав их с чем-нибудь. Тоска приходит сразу же. Именно алкоголь, употребляемый в течение многих лет, приводит к появлению своей картины мира, которая отличается бесцеремонной грубостью, невежеством, ощущением полного отсутствия завтрашнего дня, надрывной тоской и непреодолимым желанием дать в морду всем, кто находится в радиусе досягаемости. К счастью, если перестать пить, то через полгода это состояние проходит. И снова можно творить.

— Ходит бородатая шутка о том, что у Гребенщикова столько песен, что он и сам не знает их количества…

— Все, что делал я сам либо с «Аквариумом», могу перечислить подробно. Другой вопрос, что каждое собачье гнездо в Москве считает своим святым долгом выпустить сборник группы. Типа «Стопудовые хиты».

— А засудить эти гнезда не пытались?

— Расскажу историю. Во второй половине 1990-х начальник очень известного российского коллектива вместе с одним из его музыкантов пришел в контору, выпускавшую пиратские диски. Приняли их на удивление радушно. Менеджер и артист поинтересовались у директора фирмы, а не хочет ли он поделиться с ними деньгами, которые зарабатывает на их музыке? Тот, вежливо улыбаясь, ответил: «Видите ли, вот вы как деловые люди посчитайте сами, что мне дешевле, отстегивать процент от продажи ваших дисков или вас убить? Второй вариант обойдется всего в несколько тысяч долларов. Поймите меня как бизнесмен бизнесмена». В общем, после разговора ребята из известной группы попрощались и ушли. Больше у них претензий не было. Считаю, что руководитель пиратской фирмы проявил в том случае максимум политкорректности.

— Сейчас все-таки двухтысячные на дворе. Может, проб­лемы с авторскими правами решаются более цивилизованно? Или вы спокойно относитесь к бесплатному скачиванию в Интернете вашей музыки?

— Да мы сами ее туда выставляем. Нормальный человек должен делиться своим творчеством с окружающими, если хочет быть услышанным. Есть гениальный, с моей точки зрения, английский артист Пит Коул. Но его не знают даже самые отчаянные музыканты из Англии и Ирландии. А все потому, что много лет назад, будучи человеком со странностями, он возжелал контролировать все, что выпускается под его именем. Дабы ни одно пенни от него не ушло. Поэтому даже самым преданным поклонникам он запрещает выставлять свои песни в Интернете. Его диски практически невозможно купить. Распространяют их в основном на концертах и ограниченным тиражом.

— Возможно, он состоятельный человек, раз так трепетно относится к прибыли?

— Да он беден, как церковная мышь! И чем беднее становится Коул, тем прагматичнее относится к своим записям. Вот вам яркий пример того, к чему приводит жадность. Нужно отдавать миру все лучшее, что имеешь. Эта мудрость в Библии написана.

Дикий зверь творчества

— В чем секрет вашей завидной плодовитости как идейного вдохновителя «Аквариума»?

— Ничего себе плодовитость — с прошлого лета ни одной песни не написал.

— У вас и так, слава богу, почти 30 альбомов вышло только под брендом «Аквариум»…

— Тридцать два, если быть точным. Просто еще четыре мы записать пока не успели (смеется).

— Но далеко не каждая группа может себе позволить издаваться так часто. Даже нелюбимые вами коммерческие коллективы, которые работают по контрактам со звукозаписывающими фирмами…

— У нас тоже есть свой контракт. С Богом. Боб Дилан сказал однажды замечательную вещь: «Важны только песни, а я — лишь почтальон, который их передает». К счастью, «Аквариум» не сделал ничего своего. Мы просто передаем по цепочке то, что приняли. И моя задача — донести эти послания как можно более ясно и доступно. Считаю, мы очень мало пишем, медленно. Например, в этом году приняли сознательное решение перестать заниматься творчеством и посвятить себя концертам. Все жду, когда этот обет будет нарушен. Хотя сейчас у нас сложился такой коллектив, что и впрямь было бы грешно не отыграть по максимуму.

— Велика ли роль религии и философии в вашем творчестве?

— Она равна нулю. Как говорил когда-то Оскар Уайльд, творчество не может терпеть никаких правил, кроме одного: «Нарушай все правила». Религии и философии в одном помещении с творчеством находиться опасно, потому что оно их разгрызет на части, снимет кожу с костей. Творчество дикое. Оно не может никого уважать или жалеть. У него только одна цель — творить. А после уже все остальные пристраиваются быстренько к нему в хвост и кричат: «Да-да, мы с ним, мы с ним. Пропустите нас».

— Выступления «Аквариума» пользуются неизменным успехом. Значит ли это, что вы точно знаете, что нужно слушателю?

— Слушателю нужно, чтобы его никто не слушал. Существует искусство, обслуживающее население. Очень хороший пример — Голливуд. Там проводят много исследований: чем фильм должен начинаться, чем заканчиваться. А в итоге выбирают то, за что публика будет платить больше. Скажем, в Индии были шудры — одна из каст, куда входили ремесленники, наемные рабочие. И музыканты, кстати, тоже. Они как раз и занимались обслуживанием. Это, безусловно, достойное занятие. Но я, видимо, из другой касты. Скорее всего, из неприкасаемых. Потому отслеживать, что нужно публике, мне неинтересно. Не хочу себя связывать. Мне важно делать то, что я считаю красивым.

 Запретить можно все что угодно. Только ни на музыке, ни на любом другом искусстве это никак не отразится.

С художником Валентином Губаревым мы говорили о том, чем отличаются школяры от живописцев, что французы не могут понять в белорусах, и о смешном в жизни и творчестве. Все-таки первое апреля скоро…

«Денег не было, жили в коммуналке, пальто на двоих с сестрой», — любит вспоминать моя знакомая годы ушедшей молодости. И, глубоко вздохнув, всегда добавляет: «Хорошее было время». Это она не о дефиците, конечно. А, наверное, обо всем том, чем заняты очень милые и немножко нелепые персонажи картин Валентина Губарева, которые играют в домино, устраивают вселенские застолья, целуются в парках культуры и отдыха…

— Удивительное дело: бедность, бытовая неустроенность, то, что называли мещанством, на ваших картинах выглядят умилительно…

— Обычно пишу быт, которого принято стесняться. Персонажи моих картин — простые люди. Они попадают в нелепые ситуации. Но карикатурности или сарказма не допускаю. Судя по книге отзывов с моих выставок, для посетителей очевидно, что я люблю своих героев. И это действительно так. Да, они не читали Гегеля и Канта. Зато бескорыстны, чисты сердцем. У них нет коммерческой жилки. Зато есть стремление к счастью. И по трупам они не пойдут.

— Знакомые не обижаются, если узнают себя в героях ваших работ?

— Специально не рисую ни себя, ни близких. Хотя иногда они шутят между собой: «Смотри, ноги-то — твои!» Некоторые, может, и находят свои черты в моих персонажах, но стесняются признаться. Одна врач сказала: «Валентину надо дать звание заслуженного психотерапевта. Его картины лечат». А знаете почему? Мои персонажи всегда в чем-то уступают зрителям. Смотришь и думаешь: «А ведь у меня жена получше».

— Но сливки общества тоже дают немало поводов для иронии: погоня за брендами, дорогими машинами, последними моделями iPhone. Все это такая же нелепица, только за другие деньги.

— В плане творчества успешные люди меня не интересуют. Хотя вы правы: помешательство на фитнесе тоже можно воспринимать иронично. Но я пишу, скорее, ностальгические сюжеты. Во многом это воспоминания детства, отрочества, юности. Это то, что я видел, что мне дорого. То, что мне интересно. Например, этот ковер. (Оборачиваюсь и обращаю внимание на раритетную вещь на стене. — Прим. авт.) Отчетливо помню: мне шесть лет. Лежу на постели родителей и рассматриваю оленей, нарисованных на нем. А вот фотография моей мамочки. (Показывает снимок.) Ей всего двадцать лет. Фото сделано на фоне этого же ковра…

— То есть вам интересен провинциальный мир, знакомый с детства?

— Мир моего детства не был провинциальным. С родителями жили в Нижнем Новгороде в сталинском доме. Когда женился и приехал в Беларусь, какое-то время провел в Олехновичах. Этот период был ценным для моего творчества. Деревья выше крыш, собаки и кошки по дворам бегают… На Пасху обычно езжу в Олехновичи. Там вижу старые интерьеры: подушки на кроватях, советские обои, радио. Эти детали потом входят в картину.

— Сегодня ваш фирменный стиль узнаваем. А до того, как уйти в «профессиональный наив», что пробовали в творчестве?

— Вот те работы специально повесил, чтобы все видели: я умею рисовать правильно, — полушутя говорит хозяин мастерской, указывая на классические портреты. — Когда был студентом художественного училища, в какой-то критической книге «о западном бездуховном искусстве» увидел, что можно рисовать по-другому. Пробовал работать в манере Сезанна, Ван Гога, Матисса. Вместо пятерок мне стали ставить двойки. Зато в институт пришел не школяром, а художником.

— В чем главное отличие?

— Школяр стремится все сделать на пятерку. И самое плохое, если и после окончания вуза он старается работать на пятерку. Многие и звания получают, а все равно стараются. Конечно, нужно знать академический рисунок. Но художник — это тот, кто постоянно развивается и смотрит внутрь себя. Важно иметь узнаваемый почерк, стремиться создать свой микрокосмос.

— Вам, вероятно, повезло с преподавателями, раз они не стали ломать индивидуальность.

— Да, они понимали и поддерживали. Хотя я был безалаберным студентом. Как-то один педагог посмотрел мой рисунок, сделал замечание. А другой услышал и сказал: «Хорошо уже то, что он пришел. Пусть работает».

— Наверное, от учебы отвлекали романы…

— Мог ночами играть в преферанс и поэтому просыпал занятия. Девочки, конечно, нравились, но целоваться начал поздно. Я запоздалый в этом плане. Комплексов по молодости хватало. Но они не бросались в глаза. Я же был стилягой. Танцевал твист, модные движения разучивал. Бегал от дружинников. Помню, как просил мамочку сшить брюки клеш. Она называла меня «окно сатиры», но штаны перешивала.

— Ваши работы начали активно выставлять с приходом гласности. А до этого?

— Картины писал в свободное время, хотя их и не принимали. Позволить себе сказать: «Плевать на все, искусство прежде всего», — я не мог. У меня же были маленькие дети. Иллюстрировал книги, работал в издательстве главным художником. По-настоящему понял, что мои картины могут быть источником дохода, когда французская галерея предложила контракт. Это было в 1998 году. Никто не диктует, что и как писать. Полная свобода. Оговаривается, сколько картин должен сделать и за какой срок. Стараюсь так распределять время, чтобы и для выставок работы подготовить. Хотелось бы сделать проект в Национальном художественном музее. Появилась условная тема «Вдали от больших дорог». Это будут зарисовки провинции: «вёска», туман, остановка автобуса, дяденька и тетенька с сумками…

— И чем же французов зацепило ваше творчество?

— Им интересна индивидуальность.

— Но им ведь не понять, что если колготки на коленях в складки собираются, то это не каприз моды, а качество такое.

— Одна француженка поинтересовалась, почему у героя моей картины из нагрудного кармана рубашки торчит расческа. А я так явственно помню, как мой папа достает ее, красиво приглаживает волосы, усы, потом обязательно дует на нее и возвращает в карман.

— Видимо, французы носят расчески в других карманах.

— И коньяк или водку до обеда или за обедом они пить не станут. Я уже перестал удивляться тому, что любой заводик или ТЭЦ на моих картинах ассоциируются у них с Чернобылем. Не знаю почему. Но один случай — вне конкуренции. Есть у меня работа «Победители последнего урожая». Мне она кажется очень эротичной: три женщины едут на телеге, сидя на гигантской морковке, обхватив ее бедрами. Подходит ко мне француз и шепотом спрашивает: «Я правильно понял смысл картины? Это в иносказательной манере показан парад на Красной площади?» Разве можно покушаться на такую фантазию? И я ответил: «Ну, в чем-то вы правы…»

— Отношения мужчины и женщины нередко становятся предметом вашей иронии…

— Но среди моих персонажей есть и совершенно особый — одинокая женщина. Например, она одна сидит в комнате и надувает шарики. Картина монохромная, только шарики разноцветные. Это словно ее иллюзии и надежды. Может, сбудутся, а может, нет. Недавно слышу по радио песню, смысл которой — мужика надо понять и простить. А почему? C какой стати ему такие привилегии?

— А не бывает такого: всё, хватит, буду абстракцию рисовать?

— Я люблю авангардную музыку, современное искусство, экспериментальный театр. Но задаю себе вопрос: что нового скажу, если пойду этим путем? Просто повторю чьи-то зады. Творческий процесс должен быть органичным. А не так: займусь-ка я вот этим. Самое хорошее искусство делается безответственно, то есть для себя. А как только начинаешь думать, как продать, где показать, про будущие поколения, ничего не выйдет.

Досье «МК»

Валентин Губарев родился в 1948 году в городе Горьком (ныне Нижний Новгород).

Окончил местное художественное училище, затем поли­графический институт в Москве.

С 1975 года живет в Минске.

Произведения находятся в Национальном художественном музее Беларуси, галереях Швейцарии, Германии, Франции, а также в частных коллекциях в России, США, Англии, Японии, Испании и других странах.

Работы выставляются на известных аукционах.

Солист «Белорусских песняров» Валерий Дайнеко производит впечатление дамского угодника. Действительно ли заядлый рыбак без труда ловит не только щук, но и русалок? С заслуженным артистом Беларуси мы разговариваем, наверное, о самом главном — любви и женщинах. Весна как-никак…

— Валерий, какой самый большой секрет вы знаете о женщинах?

— О, это сложно… Женщина сама по себе — большая загадка, которую мужчина вряд ли когда-нибудь сможет разгадать.

— Но чем больше возлюбленных, тем ближе вы к разгадке, так?

— (Смеется.) По-моему, это суж­дение ошибочное. Мужчина может быть очень близок с женщиной, вместе с ней строить быт, но так и не познакомиться с ее внут­ренним миром. А бывает иначе: с первых минут общения девушка для тебя — открытая книга.

— А как интереснее?

— Конечно, когда есть недосказанность. Наверное, именно это и притягивает нас. Лично мне нравится, когда женщина, как хороший фильм, который можно постоянно пересматривать и каждый раз находить новое. Да… женщина — это искусство. Кстати, общение с вами — тоже искусство. И ему надо постоянно учиться.

— Много ли «книг» вы не дочитали и «фильмов» не досмотрели?

— Как у любого взрослого мужчины, за всю жизнь у меня собралась кое-какая коллекция, в которой можно отыскать и совсем грустные романы с запутанным сюжетом. Допустим, я люблю девушку, а она встречается еще и с моим братом… Тайно, конечно. Видимо, иногда я сильно надоедал своей любовью. Иначе как объяснить то, что девушка назначает мне свидание на окраине города, а сама не является? Самый гадкий Новый год я встретил под дверью на лестничной площадке — с цветами, шампанским и ощущением отверженного идиота, под бой курантов понявшего, что ему не собираются открывать… Вот как понять женщин, выкидывающих такие кренделя?! У вас мозг по-другому устроен. Конечно, и мужчина может бросить подругу под Новый год, но для этого должна быть веская причина. Вы же можете сделать это просто так. Потому что чувствуете свою полную безнаказанность.

— Невысокого мнения вы о дамах…

— У меня требовательность к женщинам другого характера. Аккуратность, честность, пунктуальность — пожалуй, достаточно, чтобы с ними проводить время. Если умна — хорошо, главное, чтобы не чересчур, а то с легкостью посадит тебя в калошу. Обходительность, доброта, ласка — это не мои требования, а качества, которые должны быть априори у каж­дой девушки. Странно, что в наше время они куда-то исчезают.

— Валерий Дайнеко всегда пользовался популярностью у представительниц прекрасной половины человечества?

— До сих пор не уверен, что пользуюсь у вас популярностью! Всем знакомствам с дамами был обязан собственной инициативе. Если мне нравится женщина, подхожу и знакомлюсь. Правда, сейчас мне это не так интересно, как раньше. Нахожусь в таком возрасте, когда многое могу, но почти ничего не хочется. (Улыбается.) В смысле, мне хочется другого. Я строю дом и знаю, что точно с таким же рвением буду сажать на своем участке сад…

— Как ловко вы ушли от ответа. Как будто в вашей жизни не было ни «Песняров», ни вереницы готовых на все фанаток…

— Толпы поклонниц разбалуют любого артиста. Что толку вспоминать былое…

— Интересно, как после такого периода можно перестроиться на нормальную жизнь?

— Сложно, конечно. Я сейчас говорю об артистах вообще. Если ты не женился до первых гастролей, то потом решиться будет намного сложнее. Я это сделал в 34 года, с большим напрягом, просто уговорил себя. Друзья обратили мое внимание на одну девушку, говорили, мы отличная пара. Я послушал их и сделал ей предложение. Кстати, она до сих пор моя жена, правда, мы не живем вместе лет 20. Так вышло. Тем не менее общаемся нормально, вырастили двух дочек.

— Выходит, строить отношения вы так и не научились.

— Строить отношения надо вдвоем. А мы с женой разошлись во взглядах даже на такие мелочи, как расстановка мебели. Ссорились, раздражались, стучали кулаками по столу… Конфликты начинаются с ерунды, но со временем они разрастаются и в конце концов приводят к разрыву.

— Как считаете, ваша известность придает вам привлекательности в глазах женщин?

— Если цель мужчины — знакомство с женщиной, то он достигнет ее любой ценой. Популярность не играет решающей роли. Мне достаточно привести себя в порядок, поприличнее одеться, и, поверьте, этого хватит, чтобы произвести хорошее впечатление. Другое дело, хочу ли я. Даже у отчаянных повес наступает период спокойствия, когда хочется посадить сад и развести гусей. Дочери выросли, теперь мечтаю понянчить внуков. Вот в чем стоит ловить кайф, а не в мимолетных знакомствах.

— А как же «седина в бороду, бес в ребро»? Есть такое?

— (Хохочет.) Есть. Только не у меня. В моей жизни не было пауз, постоянно случались какие-то увлечения, любови…

— Но, может, все-таки объясните, почему мужчины вашего возраста увлекаются девушками значительно моложе себя?

— Наверное, таким образом мы омолаживаем организм. Вид молодой девушки, ее безумный лепет, стройное тело способствуют выработке тестостерона. Но такой неравный союз долго, конечно же, не протянет.

— Давайте представим, что у меня есть волшебная палочка и я могу превратить вас в женщину. Согласны?

— С удовольствием превращусь на пару дней, но при этом оставь мне мое мужское сознание. Мне было бы интересно наблюдать, как мужчины меня разглядывают, возможно, даже пристают, отпускают шуточки. «Хороша чертовка!.. В свои 60 — ничего… бочка можно было бы убрать… но и так ничего…» Знаешь, я в Америке встречал женщин, которым с большой натяжкой давали 50 лет, а на самом деле им за 80! В идеале я бы хотел примерить разный возраст, но больше всего — между 30 и 40. На мой взгляд, он самый привлекательный. Рост? Пусть будет170 сантиметров. Глаза — голубые и глубокие, чтоб читались интеллект и доброта. Она элегантна, ухожена, работает, скажем, в офисе. К ней то и дело липнут ухажеры, но она остается неприступной.

— Заметьте, описанная вами девушка одинока. Психологи сказали бы, что и вы именно в таком статусе представляете себя в ближайшем будущем. Неужели вы действительно не хотите найти спутницу жизни?

— Пока мне комфортно одному. Я люблю шумные компании и не засиживаюсь дома. Но после веселых посиделок мне хочется уединиться. Это не значит, что я грущу или жалею себя. Наоборот, я думаю, как хорошо, что я сам по себе, что никто не напрягает, не отчитывает за разбросанные носки… Я даже готов к тому, что дочери будут редко меня навещать и звонить, в лучшем случае, раз в месяц. Они у меня артистки. Старшая Яна уже самостоятельная, поет в «NEW Само­цветы». Младшая Вика делает сольную карьеру, ищет свой стиль. У нее есть все данные для успеха: голос, внешность, сама пишет песни. Правда, с именем небольшие сложности: одна Вика Дайнеко уже есть. На российской эстраде.

— Выходит, что пока главные женщины в вашей жизни — дочки. Один мой знакомый утверждает, что дочки — это обеспеченная старость, и воспитать их проще, чем сыновей…

— Тяжело растить и тех, и других. Со взрослыми девочками, наверное, сложнее. Мальчишки вырастают, находят работу, становятся независимыми. Хотя… знаю таких ребят, которые и в 30 сидят на шее у отцов. Для родителей помогать детям — счастье. Думаешь так: у самого было столько проблем, пусть хоть дети не преодолевают препятствия в одиночку. Это настоящее счастье — чувствовать, что ты кому-то нужен…

 Мне достаточно привести себя в порядок, поприличнее одеться, и, поверьте, этого хватит, чтобы произвести хорошее впечатление. Другое дело, хочу ли я. Даже у отчаянных повес наступает период спокойствия, когда хочется посадить сад и развести гусей. Дочери выросли, теперь мечтаю понянчить внуков. Вот в чем стоит ловить кайф, а не в мимолетных знакомствах.

В этой эффектной женщине ныне сложно признать двукратную чемпионку мира по сумо. Лишь страницы Интернета да воспоминания самой Вероники Козловской оживляют картинки десятилетней давности

Игра и свечи

— Впервые сумо вживую увидела на Всемирной Универсиаде в Японии. Тогда организаторы установили дохё (площадка круг­лой формы для проведения поединков. — Прим. авт.), а молодые сумоисты демонстрировали приемы и приглашали желающих попробовать свои силы, — рассказывает Вероника Дмитриевна. — Чуть позже наша команда прибыла на сборы по дзюдо в Кодокан. Кроме телевизора, никаких развлечений не было. Частенько показывали поединки сумоистов. В холле отеля у экрана собиралась толпа, которая бурно болела за любимчиков. Я тоже с интересом наблюдала за перипетиями борьбы. Меня тогда удивили спортсмены: грузные с виду, но на самом деле очень гибкие и прыгучие.

— Как вы ввязались в авантюру под кодовым названием «сумо»?

— Эдуард Грамс, известный в борцовских кругах спортсмен, который поднимался на пьедестал планетарных и европейских чемпионатов по сумо, предложил принять участие в чемпионате мира. Согласилась с ходу. На всё про всё у меня было около месяца. Выучила правила — и в бой. По большому счету, для меня это была игра. Но она стоила свеч! Конечно, не ожидала, что на дебютном турнире стану чемпионкой мира. А самое яркое воспоминание о том состязании — поединок с японкой в полуфинале.

— Чем же запомнилась та встреча?

— Соперница была ниже меня на полголовы и больше в объемах. Ее было проще перепрыгнуть, чем обежать. Понимала, что не устоять перед ее напором и скоростью. Решила пойти на хитрость. Перед стартом подняла глаза, подмигнула и улыбнулась визави. Это возымело эффект. Японка пролетела мимо, а я потом бросила ее подсечкой. Но это не всё. После поединка ее тренер спросил меня, сколько я занимаюсь. Прокрутила в голове возможные варианты… Скажу, что первый год, потеряет сознание. Скажу, что месяц, получит еще и инфаркт. Если скажу, что первый раз вышла на чемпионате на дохё, умрет на месте. Решила выбрать меньшее из зол — первый год. В его глазах застыло удивление.

— Где приобретали нужную экипировку?

— Использовали купальники, в которых выступали легкоатлеты. Что касается бедренной повязки маваси, то ее для выступления на турнире одолжил Эдуард Грамс. Чуть позже японцы нам прислали в подарок комплект маваси. Кстати, завязывать их — настоящая наука. Нужно правильно обмотать, сделать узел. Причем самому спортсмену облачиться в него нереально: помогает кто-то из товарищей по команде.

— Как вам атмосфера турниров по сумо?

— Очень необычная. Все поединки проходят строго по расписанию. Например, если указано, что начало борьбы в 13.31, она и начнется ни раньше, ни позже. Для меня такой расклад был в диковинку. Кстати, этот нюанс оказался на руку на чемпионате мира в 2001-м. В первый день турнира в личном первенстве оставила все силы на дохё. На следующее утро меня будит подруга по сборной и по жизни Маша Гляцевич, мол, пора на командные соревнования выбираться. А я не могу пошевелиться. Так как поединки начинаются строго по графику и длятся определенное время, мы до минуты высчитали выход нашей дружины на дохё. Словом, и я отлежалась, и команда не опоздала.

Уходя — уходи

— Откуда в Беларуси в конце 1990-х появились любители сумо?

— Это были выходцы из различных видов борьбы: дзюдо, самбо, вольной, классической… Такая же картина была и в других странах. Причем не только европейских, но и азиатских, южноамериканских. Мы повышали мастерство в свободное от тренировок самбо и дзюдо время. Запала и энтузиазма хватало на все. Жаль, что сумо в нашей стране заглохло.

— У сумоистов, говорят, любопытная диета…

— Основу ее составляет рис, который придает организму легкость и гибкость. Обед спортсмена длится два часа. Сумоисты рассаживаются вокруг низеньких столов. В центре стоит чан с особой жирной похлебкой с кусочками мраморного мяса полугодовалых бычков, которых ежедневно массируют под определенную музыку. На столах также разложены моллюски, рис, травы. Еду запивают пивом. Вокруг столов ходит тренер с длинной палкой. Если кто-то филонит с едой, его тут же колотят. Такая диета в специальных тренировочных лагерях, у профессионалов. Мы же занимались на любительском уровне. Поэтому питались по-домашнему.

— Со стороны кажется, что правила сумо просты…

— На самом деле в этом виде единоборств бесконечное множество тонкостей и нюансов. В свое время мы старались постичь их: смотрели поединки с участием мастеров и звезд, читали специальную литературу. Помню, делали упражнение под зычным названием буцукари. На самом деле это обычные толчки ладошками в область груди, шеи.

— Если найдутся энтузиасты, которые захотят возродить сумо, вернется ли Вероника Дмитриевна на дохё?

— Ни за какие коврижки. Есть хорошая поговорка: уходя — уходи. Возвращение ничем хорошим не закончится. Я поставила точку. Да, люблю вспомнить те славные деньки, чемпионаты, подготовку, выступления. Но обратной дороги нет. Могу помочь спортсмену, что-то подсказать. Не более того…

— Вы успешно выступали на соревнованиях самого высокого уровня по самбо и дзюдо. О чем чаще всего вспоминаете?

— Наверное, о моем первом крупном международном старте — первенстве Европы по дзюдо. Мне было 17. За неделю до него случился надрыв связки ноги, но отказаться от выступления не могла. Ведь на предъевропейской неделе выиграла у всех соперниц. А на чемпионате стала третьей. С одной стороны, распирала радость от первой значимой медали, с другой — грустила, ведь ехала за «золотом». Вообще, помню все свои поединки. И победные, и неудачные. И даже тот момент, когда сказала себе: «Это мой последний турнир, последний пьедестал»…

По грузинскому рецепту

— Слышал о вашей страсти готовить…

— Когда ко мне приходят друзья, знакомые, люблю побаловать их чем-нибудь вкусненьким. Мне нравится грузинская кухня. Бываю в гостях у подруги в этой кавказской стране. Она хозяйничает у плиты, и я параллельно делаю такое же блюдо. Кстати, в Беларуси сложно приготовить оригинальное яство. Например, вкус хачапури по-аджарски будет далеко не тем. Один из важных компонентов — сыр сулугуни. Он должен быть обязательно грузинским.

— Говорят, вы делаете чудо-пирог?

— Наверное, имеется в виду «Пьяная вишня». Пеку редко, в основном по требованию друзей. Вообще люблю гостей, общение. Большинство из нас забыло, что такое наслаждаться обществом, компанией. Да-да, привыкли сидеть в компьютере и посылать друг другу смайлики, приветики и так далее…

  Визитная карточка

Вероника Козловская — государственный тренер Республики Беларусь по самбо. Заслуженный мастер спорта. Чемпионка СССР по дзюдо среди молодежи, чемпионка мира среди студентов, семикратная победительница чемпионатов мира по самбо, двукратная победительница чемпионатов мира по сумо.