Мужской клуб

Дикая жизнь Сергея Плыткевича

На рабочем столе директора издательства «Рифтур», журналиста, мастера фото
и заядлого путешественника Сергея Плыткевича, среди документов, компьютера
и телефона главные обитатели — сувенирные львы. Причем происхождение у них самое разнообразное: от польского до южноафриканского. Свою любовь к царю зверей Сергей Михайлович объясняет просто: «Я Лев по знаку зодиака. Потому со всех поездок стараюсь привозить фигурки именно этого хищника…»

— Насколько я понимаю, по разным странам ездите немало…

— Гораздо больше путешествую по Беларуси. Как минимум в пятницу, субботу и воскресенье. Что до других стран, то в них бываю не так часто: жаль времени. У многих есть определенная страсть, какое-то особое увлечение. Мерило ценностей у всех разное. Если я занимаюсь фотоохотой и мне важно сфотографировать глухаря, лося или оленя, то кому-то по душе сидеть часами на льду и ждать, пока клюнет рыба. И для него это кайф. Так получилось, что моя жизнь связана с выпуском книг, фотоальбомов и путеводителей по Беларуси. Поэтому за границу езжу в основном ради отдыха, который, правда, тоже пытаюсь сов-местить с работой.

— Тем не менее, что бы вы выделили из зарубежных поездок?

— Путешествие в Китай, на Кубу. Куба поразила нищетой и своеобразной экзотикой. Не знаю, как сейчас, но в 1995 году, когда довелось там побывать, кубинские города были заполнены допотопными машинами, а услуги девушки легкого поведения стоили ровно два доллара… А вот китайский город Шанхай шокировал своей энергетикой, ритмом жизни, движением вперед. Небоскребы там множатся с невероятной скоростью, экономика развивается семимильными шагами. Однако моя подруга, которая живет в Китае, рассказала, что одна китаянка ей завидовала. Мол, как вам в Беларуси повезло! Вы живете так близко к Парижу! (Смеется). Совсем недавно путешествовал по украинскому Полесью. Это невероятные дебри! Настоящая глухомань! Надеюсь в скором времени сделать фотоальбом под рабочим названием «Полесская экзотика».

— Что там будет?

— Снимки Полесья. Как украинского, так и нашего, белорусского. Такая сборная солянка: глубинка, животные, быт, люди… Например, немногие даже в Беларуси знают, что в Пинском районе остались дома, крытые камышом, а посреди болота на островах — народ в гости друг к другу на лодках плавает — расположены деревни! По сути, это живые уголки XIX века в веке XXI, которые, к сожалению, быстро исчезают. Оно и понятно: для нас камышовые дома — небывалая экзотика, а для тех, кто там живет, — трагедия.

Поэтому для меня имеет больший смысл ездить по диким уголкам Беларуси, чтобы запечатлевать все то, что сохранилось там едва ли не в первозданном виде, чем фотографировать природу ЮАР или Кубы. Я ведь бываю только в цивилизованных и освоенных регионах. Чтобы запечатлеть что-либо интересное, нужно залезть в те места, где не бывали туристы, как я делаю это в Беларуси.

На изучение и разведывание этих мест я потратил 16 лет жизни. А сколько я могу пробыть на Кубе?

— Какие из путешествий по Беларуси вам наиболее запомнились?

— Пожалуй те, во время которых тонули фотоаппараты. А так как сгинули пять штук, то все разы запомнились достаточно хорошо. Мой первый Pentax утонул в болоте, когда я в рыбацких сапогах по тонкому льду пытался подобраться к серым цаплям. Провалился почти по грудь в одну из бобровых нор. Повезло, что было неглубоко, и мне удалось выкарабкаться. Ведь рыбаки часто тонут из-за того, что в сапоги набирается по 5-10 литров воды и человека тянет на дно. А снять обувь практически невозможно. Еще четыре фотоаппарата ушли под воду, когда переворачивался на байдарке… Благо практически все эти камеры восстановил мой товарищ Андрей Дубицкий…

— Выходит, приходилось рисковать жизнью ради хорошего снимка?

— Занимаясь экстремальным туризмом, всегда нужно быть готовым ко всякого рода неприятностям. В прошлом году в полной мере испытал острые ощущения, когда забрался на высоченную сосну посреди большого болота. На одной сос-не было гнездо орлана-белохвоста, а на второй — замаскированное укрытие (засидка), где сидел я с фотоаппаратом. И вдруг надвинулась огромная черная туча, началась гроза, ливень, поднялся ветер. Причем настолько сильный, что сосну, а вместе с ней и меня мотало из стороны в сторону. Амплитуда колебаний была очень суровой. Я только гадал, в какую сторону она грохнется. Слава богу, все обошлось.

— Известному российскому журналисту Василию Пескову приходилось часами сидеть в засаде, чтобы сфотографировать какого-нибудь диковинного зверя. А вам?..

— По-разному. Например, орла-змееяда ждал три дня. Иногда ездил в Беловежскую пущу, чернобыльскую зону, нацпарк «Браславские озера» и возвращался ни с чем. Ведь есть так называемая сопротивляемость материалов: человека, пейзажа, животного. Не захотят фотографироваться — и ничего с этим не поделаешь. А с Песковым мы, кстати, встречались в начале марта в Москве на подведении итогов конкурса фотографов дикой природы «Золотая черепаха». Тогда же подарил ему свою книгу «Дикая жизнь в центре Европы». Кстати, именно благодаря этому человеку я в свое время поступил на факультет журналистики БГУ: написал на пятерку сочинение на тему «Мой идеал в журналистике». Как вы понимаете, писал о Пескове…

— Какие снимки вам особенно дороги?

— Нельзя сказать, что дорожу абсолютно всеми своими фотографиями. Некоторые давались сложнее, некоторые — легче. Но многие для меня ценны. И каждый по-своему. А есть вообще уникальные, которые повторить в принципе невозможно. Мне удалось сфотографировать орла-змееяда, держащего в клюве ужа, который, пытаясь выбраться из птичьей хватки, запутался в узелок!

— Чтобы заснять белорусские пейзажи и животный мир с высоты птичьего полета для альбома «Нечаканая Беларусь», вы много раз поднимались в воздух…

— Мне как-то на глаза попалась книжка известного французского автора, который облетал, наверное, весь мир. И я решил, почему бы не попробовать сделать нечто похожее у нас? И сделал. Летал на вертолетах, самолетах, воздушных шарах… Одним словом на всем, что попадалось под руку. Для того чтобы выпустить первое издание, мне понадобилось 36 полетов. Теперь их у меня уже под 80, появились новые снимки. Так что вполне реально замахнуться на издание принципиально новой книги на эту же тему.

— Самое дикое место в Беларуси, где вы побывали?

— Устье реки Лань на Припяти в Лунинецком районе, где гнездятся серые цапли. Добраться туда можно только на лодке, потому что кругом болота, среди которых лишь несколько островков суши. Вот там, в этих дебрях, и бурлит самая настоящая дикая жизнь!