История любви

Ты только не обижай…

Ольга и Константин Гуленковы были знакомы с детства. Жили в одной деревне, ходили в школу… Вместе прятались в лесу от фашистов, помогали друг другу выжить в концлагерях. Любовь жила в их сердцах уже тогда, но, будучи детьми, они еще не понимали, как крепко связаны их судьбы

Оле было восемь лет, Косте на год больше, когда война нарушила спокойную жизнь деревни Копани (Чаусский район). Мужчины ушли на фронт. Женщины, старики и дети спрятались от фашистов в лесу. Тех, кто остался дома, каратели сожгли вместе с деревней.

— Мы жили в землянках, — вспоминает Ольга Герасимовна. — Стояла поздняя осень. Очень холодно, а мы в лаптях. Ноги к ним примерзали…

Нашлись предатели, которые донесли немцам, что жители деревни прячутся в лесу. Фашисты устроили облаву. Олину маму немцы расстреляли, а сестренка умерла от тифа. Девочка осталась одна. Костина мать забрала ее к себе. Сначала фашисты гнали пленников в Волковичи. Собрали всех в сарае и заперли на ночь. А утром собирались сжечь. Но узники узнали об этом и выломали двери. Бросились врассыпную… Немцы поймали их, побросали в машины и повезли в Бобруйск в концлагерь. Те дни супруги Гуленковы вспоминают как страшный сон. Многие умерли от голода, тифа, малярии… Летом Костя собирал цветы на территории лагеря и относил букетики немцам, а те давали мальчишке похлебку. Бережно держа миску, он шел в барак, где лежала ослабевшая Оля, кормил ее с ложечки…

— Многое стерлось из памяти, дети быстро все плохое забывают, — говорит Константин Григорьевич. — Помню, как от полицаев убегал во время облавы, один поймал меня и стал душить. Все, думаю, конец… А он вдруг хватку ослабил и спрашивает: «Ты чей сын?» — «Бондаря Григория Гуленкова…» — хриплю в ответ. «Ну, говорит, отпущу тебя, скажи отцу спасибо, хорошие он бочки делал!» Помню, как в лагере на меня немецкая овчарка набросилась, стала рвать одежду. Если бы немец не отогнал ее, загрызла бы…

Шли месяцы. Красная Армия наступала. Фашисты погнали заключенных в лагерь смерти около местечка Азаричи. Но они там пробыли недолго. Пришло долгожданное освобождение. Узников отправили домой.

— Шли пешком, кругом трупы, запах жуткий… — вздыхает Ольга Герасимовна. — Мы, дети, держались за телегу, сил не было идти самим. Километров сто пятьдесят прошагали. Наши отцы домой не вернулись, пропали без вести — так было написано в официальном извещении. До сих пор не знаем, где их могилки… Мой дядя, когда пришел с фронта, забрал меня к себе.

1 сентября дети пошли в школу, под которую приспособили одну из уцелевших хат. Тетрадей и учебников не было. Писали на бумажных мешках из-под пороха, а читали газеты. Постепенно жизнь наладилась. Оля окончила семь классов, когда дядя женился. Девочка стала в семье лишней. В Могилеве как раз открылась сельскохозяйственная школа, где готовили агрономов.

Сирот туда принимали в первую очередь. Одевать там не одевали, но кормили. Через четыре года Ольга вернулась в родной колхоз.

Костя ей давно нравился, но признаться боялась, да и не рассчитывала на взаимность. Считала себя гадким утенком. Все девчонки на вечеринки собираются, а она то коров должна доить, то свиней кормить. Какие там наряды… А то что он ей письма из армии писал — так дружат ведь с детства.

После армии Константин уехал работать в Минск, где жила сестра. Будучи в отпуске, приехал в деревню мать навестить. Идет по улице с чемоданом, а навстречу ему Ольга несет полные ведра воды на коромысле. Поздоровались. В тот же день Костя пригласил девушку в клуб на танцы. Стали встречаться. А вскоре поженились и вместе уехали в столицу. Это было 53 года назад. Супруги Гуленковы воспитали двух сыновей, уже и внуки взрослые, радует стариков правнучка.

— Я Олю всю жизнь любил, — признается сегодня Константин Григорьевич. — Мы ведь всегда рядом были, столько пережили. Она казалась такой хрупкой, ранимой, одинокой. Хотелось ее обнять, защитить. Вот и мама мне всегда говорила: «Ты только не обижай сироту…»