День с «Курьером»

«Я ехал на день рождения к сыну»

В 6-ю клинику поступили 15 человек, пострадавших от теракта

Утро вторника началось с тревожного звонка мобильного.

— Ты видела, Ильюшенко есть в списках пострадавших от взрыва?! Наш?! — ошарашила коллега.

Трагические вести всегда шок. Если они касаются тебя лично — вдвойне. Николай Алексеевич Ильюшенко — журналист старшего поколения. Человек, который многому научил меня в профессии. Как и многих молодых и зеленых специалистов, первым местом работы которых была газета «Вечерний Минск».

Звоню на мобильный — не отвечает. Еду в 6-ю клинику. Захожу в первые попавшиеся двери.

— Где можно узнать информацию о пострадавших во время взрыва? — обращаюсь к сотруднице больницы.

— Вам нужно пройти в травматологическое отделение.

Ни суеты, ни столпотворений в шестерке не наблюдалось. Не знай я, что произошло накануне, и мысли бы не возникло, что в городе случилось ЧП и накануне врачи делали экстренную операцию за операцией. В справочной подсказали, что нужный мне пациент в реанимации. Состояние стабильное. Навещать нельзя. Можно связаться с врачом.

У дверей в реанимацию плачет хрупкая девушка.

— Держись! — шепчет подруга, обнимая ее за плечи.

Заплаканная блондинка нажимает кнопку на переговорном устройстве, называет фамилию пострадавшего, через пару минут выходит врач. Короткий диалог.

— Он к каким-то аппаратам подключен, — с трудом произносит девушка. Плачет.

— Там друг? — решаюсь спросить я.

— Да. Ему 19.

Продолжать расспросы — кощунство. Хочется верить, что все будет хорошо.

— К нам поступило 15 человек, пострадавших после взрыва. Из них 9 прооперированы. Все они пока находятся в реанимационном отделении. В течение дня двое уже будут переведены в обычную палату. Есть несколько крайне тяжелых пациентов. И тем не менее состояние всех потерпевших стабильное, — сообщил главный врач 6-й городской клинической больницы Виктор Гурко после утреннего обхода. — К оказанию квалифицированной медицинской помощи привлечены лучшие специалисты республики.

— Каков характер ран?

— Больные поступали с проникающими ранениями брюшной полости, с черепно-мозговыми травмами. Но наиболее распространены были огнестрельно-разрывные раны нижних конечностей: голеней, бедер. Из них хирурги доставали осколки мрамора, металлические предметы.

— Каков возраст пострадавших?

— Самой молодой пациентке 18, она студентка. Есть и работающие, и пенсионеры, — ответил Виктор Гурко.

Пострадавшим сейчас, ясное дело, не до интервью. Медики стараются оградить их от лишнего волнения. Но пообщаться с Николаем Алексеевичем Ильюшенко все же удалось.

— Представляешь, я на день рождения к сыну ехал! — рассказывает он. — Подъезжаем к станции, что-то непонятное, вроде взрыв. Люди падают. Я ползком выбираюсь на перрон. Понимаю, что нога не работает. Появились люди с носилками. Меня погрузили. Отвезли в больницу. Помощь оказали очень быстро. Я не почувст­вовал какой-то растерянности в действиях персонала. Все слаженно, оперативно. Сделали снимок черепа, грудной клетки. Хоть я и уверял, что ребра целы. Взяли анализы. Огромное спасибо анестезиологу и хирургу. Я обычно даже анализ крови из вены сдать боюсь. А тут!

Николаю Алексеевичу сделали операцию на ноге — у него был открытый перелом костей голени со смещением.

— Врачи обещают, что нога восстановится полностью. Будем надеяться.

…В понедельник днем Николай Алексеевич звонил мне. Поговорить не получилось: была на интервью, попросила перезвонить. Потом он поехал на день рождения к сыну, а в метро случился взрыв. Этот неотвеченный звонок сегодня приобрел для меня какой-то особый смысл.