Было время

Под стражу за стаж

Как минчанка оказалась за решеткой из-за того, что вышла на пенсию

А пенсионерка-то ненастоящая

В 1976 году в редакции республиканских и городских газет стали приходить разоблачительные письма. Их автор — сторож комбината «Белторгреклама» Д.С. Слюнков утверждал, что «гражданка Юрченко Ольга Игнатьевна приписала себе стаж работы и с 1969 года незаконно получает пенсию. Несмотря на то что я неоднократно сигнализировал об этом в органы соцобеспечения, отовсюду отвечают: «пенсия Юрченко назначена согласно ее стажу…»

Такие обвинения, особенно для советского времени, были довольно серьезными: подделка документов, приписка стажа, тунеядство и незаконные выплаты. Чтобы пустить острый материал в печать, нужно было провести полноценную всестороннюю проверку, считай, журналистское расследование. Звонки в органы соцобес­печения говорили в пользу того, что пенсия женщине начисляется правильно. Возможно, кто-то пытался очернить неповинного человека? Поэтому письма отправились в редакционные архивы.

Весенним днем 1977 года в общественную приемную редакции «Вечернего Минска» пришел сам Слюнков. Он разложил перед журналистами кучу документов и начал рассказывать свою версию:

— Я хорошо знаю эту гражданку. И со всей ответственностью заявляю — пенсию она получает незаконно. Стаж приписала. После войны работала уборщицей в столовой Щучинского райпотребсоюза Гродненской области. Но как такое может быть? С 1945-го по 1958-й она безвыездно проживала в Могилевской области. Я сам ее неоднократно видел в деревне Першино Городецкого района. Как она могла жить в одном месте, а работать в другом? Вот эти 13 лет стажа приписаны. В деревне она на работу не устроилась, вела подсобное хозяйство и перебивалась случайными заработками.

— Откуда вы знаете такие подробности?

— Знаю. Сам ее видел в деревне, да и люди рассказывали. Обидно, что наша страна должна кормить таких дармоедов. Поэтому и хочу добиться справедливости. Возьмитесь за это дело, разберитесь во всем беспристрастно.

Минские журналисты посчитали делом чести сделать это. Отправной точкой в расследовании стал Первомайский райсобес. Там журналисту показали пенсионное дело Ольги Юрченко. Стаж работы — 22 года 10 месяцев и 25 дней. За это ей выплачивается пенсия в размере 77 рублей 64 копейки. Все посчитано точно. А вот записи в трудовой книжке посмотреть не удалось: этот важный документ таинственным образом исчез. Возможно, Слюнков прав? Работники Первомайского райсобеса совместно с редакцией подготовили запрос в Щучин. И через несколько дней пришел ответ: «О.И. Юрченко в Щучинском потреб­союзе не работала». Значит, прав был Слюнков. На этом месте журналистское расследование можно останавливать, а все полученные материалы передать в следственные органы. И ждать, когда суд вынесет лжепенсионерке справедливый приговор.

Дожаловался

В 1977 году журналистов пригласили в народный суд Первомайского района на оглашение приговора по делу Юрченко. На скамье подсудимых сидели Слюнков и Юрченко. И вот он, справедливый приговор. За получение пенсии обманным путем, а, следовательно, хищение государственных средств, народный суд Первомайского района приговорил Д.С. Слюнкова к восьми годам лишения свободы с содержанием в исправительно-трудовой колонии строгого режима с конфискацией имущества. О.И. Юрченко лишить свободы сроком на два года.

Из зала суда оба фигуранта отправились отбывать наказание. Дело, представлявшееся как обычная приписка стажа, раскрытая доблестным защитником справедливости Слюнковым, благодаря сотрудникам следственного отделения Первомайского РОВД получило неожиданный поворот.

Плакали денежки

Началось все в 1958 году. Ольга Юрченко тихо жила в своей деревне и мечтала перебраться в столицу. Но получить прописку в Минске не вышло. Тогда в игру вступил Слюнков. Он решил помочь сестре своей жены с переездом. Оформил с ней фиктивный брак, распродал все деревенское имущество и прописал Юрченко в Минске как законную супругу. Она устроилась работать на авиа­ремонтный завод. Сам же Слюнков подделал ее трудовую книжку, где вписал незаконные 13 лет стажа. В 1969 году Ольга Юрченко была отправлена на пенсию. Но спокойно проводить время не позволил фиктивный муж.

— Я позаботился о тебе, — заявил он Ольге сразу после ее ухода с работы. — Только из-за меня ты оказалась в Минске, да еще и с пенсией. Пришло время платить за мою доброту. Иди, ищи работу, а пенсию получать буду я. Ты еще достаточно молода. Вот и зарабатывай на хлеб-масло. И не вздумай увиливать. Документы подделаны ТВОИ, отвечать ТЕБЕ. Сдам с потрохами.

Пришлось женщине подчиниться. Она устроилась уборщицей в столовую и жила лишь на зарплату. Пенсию полностью забирал Слюнков. Так продолжалось до лета 1973 года, когда умерла сестра Ольги, а по совместительству законная супруга проходимца. Тогда же всплыли сведения о фиктивном браке Юрченко. Он был признан недействительным.

Эти обстоятельства придали Ольге сил. Она отказалась платить Слюнкову, ведь ее с ним больше ничего не связывало.

«Благодетель» выдвинул ей ультиматум: две тысячи рублей за «все добро, что он ей сделал». Ольга Юрченко на такие условия не согласилась. После этого Слюнков решил действовать. Он подал в суд на взыскание 1.850 рублей за совместно нажитое имущество в браке. После отклонения иска он потребовал от суда вернуть ему одежду, имущество и утварь на сумму 450 рублей, незаконно присвоенных женщиной после развода. Но и здесь суд встал на сторону Юрченко. Тогда Слюнков пошел на крайние меры: начал писать доносы на свою бывшую супругу в надежде, что Ольга испугается и заплатит ему. Но из райсобеса приходили стандартные отписки «пенсия назначена по праву». Слюнков обратился к журналистам, рассчитывая, что если проявит инициативу и поможет раскрыть подлог, то никто не заметит его грешки. Но когда дело передали в следственные органы, все быстро стало на свои места. Там вычислили истинного расхитителя имущества, что и продемонстрировал приговор народного суда.

 

О чем писали старые газеты

Братское чихание

В феврале, во время устроенного в память трехсотлетия мученической кончины патриарха Гермогена местным «православным народным братством во имя животворящего Креста Господня» вечера в помещении коммерческого училища произошел скандал. Какой-то озорник рассыпал по всему залу острый нюхательный порошок, и вместо братской беседы «о смутном времени на Руси» началось непрерывное чихание братчиков.

Доклад пришлось прервать. Все чихали. Некоторые стали смеяться. Другие — негодовать и ругаться.

Особенно возмутились происшедшим распорядители. Они стали бегать по залу и в перерывах гомерического чихания подозрительно заглядывать всем в глаза.

Распорядителю Навроцкому, чиновнику коммерческой службы Либаво-Роменской железной дороги, особенно подозрительным показался чиновник губернского правления Кавзюсь.

— Он, он рассыпал порошок, — указал он на Кавзюся главному распорядителю вечера, председателю народного братства генерал-лейтенанту Кованько.

Последний эскортировал заподозренного к дежурному полицейскому. Его отвели в отдельную комнату и допросили. Кавзюсь клялся и божился, что это не он, а в доказательство даже вывернул свои карманы. Насилу его отпустили с миром.

Кавзюсь счел себя оскорбленным и подал на ретивого распорядителя в суд.

На суде Навроцкий сознался в совершенном проступке и объяснил его «общей растерянностью» по случаю беспрерывного чиханья в зале. Городской судья приговорил Навроцкого к пяти дням ареста.

«Русское слово», № 146 за 1912 год