Было время Новость дня

Колосс и Колас

Завтра исполняется 130 лет со дня рождения Якуба Коласа. А 40 лет назад на площади его имени появился знаменитый скульптурный ансамбль. 

Он памятник ему воздвиг

Любопытно, как выглядел бы памятник Якубу Коласу, реши Заир Азгур изваять не народного поэта, общественного деятеля, академика, а просто человека, которого он хорошо знал?

Они познакомились в 1924 году. Азгур заканчивал учебу в Витебске. И вдруг — невероятный для студента заказ: вылепить с натуры портрет самого Коласа для витебского краеведческого музея. Первую встречу с писателем скульп­тор подробно описал в книге воспоминаний «То, что помнится…»: «Я впервые видел перед собой известного и любимого народом поэта и смотрел на него, как на чудо. (…) Я лепил быстро, но страшно волновался. Глина падала из рук. Кусочек ее попал на плечо Якубу Коласу. Я смутился и долго извинялся. Он понял мое состояние и предложил отдохнуть. Заметил, что литература — это искусство, где нужно спокойно писать. Наверное, и у скульптора должно так быть. Главное, не волноваться во время исполнения замысла».

И тем не менее портрет был закончен и одобрен на семейном совете, где присутствовал и Янка Купала.

— С тех пор Азгур поддерживал отношения с Коласом и его семьей, — рассказывает научный сотрудник Мемориального музея-мастерской З.И. Азгура Елена Крень. — С 1925 по 1927 год, пока он учился в Петербурге, Мицкевичи помогали молодому скульптору материально: ежемесячно высылали по 40 рублей.

«В нем было что-то от крестьянина. Здоровое и, я бы сказал, земное. Порою Колас выглядел хмурым, даже замкнутым. Тогда я невольно думал о том, как нелегки были его жизненные университеты — странствия по Беларуси, тюрьмы, подполье, войны, голод и другие испытания», — писал Заир Исаакович о Коласе в книге воспоминаний.

При жизни Коласа Азгур еще не раз лепил его. Работать над скульп­турной группой для площади начал в 1960-м. Через четыре года после того, как писателя не стало.

Выше только Сталин

Слышала упреки современных скульпторов в адрес создателя грандиозного памятника, что не по размеру вылепил ботинки классику. Якобы пропорции монумента нарушены. В музее Азгура к таким замечаниям относятся скептически.

— Заир Исаакович изначально задумал грандиозный монумент — около8 метров. Выше был только памятник Сталину, который стоял на нынешней Октябрьской площади, — около 10 мет­ров, — рассказывает Елена Крень.

— Проект скульптурной группы на площади Якуба Коласа отличается от того, какой мы ее видим?

— Не все удалось реализовать. Азгур хотел, чтобы рядом со скульп­турами было озерцо, которое окаймляли бы отлитые из бронзы камыши. Валуны, на которых установлены памятники, планировалось расположить вокруг водоема. Как писал скульптор, «в центре должна возвышаться огромная глыба, на которой — другая, живая, не меньшая глыба, — это сам Якуб Колас». Был вариант выгравировать на камне, на котором сидит поэт, строки из его стихов.

— Глядя на монумент, не скажешь, что Колас и Азгур были дружны. Не чувствуется личностного отношения.

— Не было цели передать его. Это, в принципе, не свойственно Азгуру. В своих работах он запечатлел людей конкретной исторической эпохи, обобщенные образы своего времени.

— По обе стороны от памятника писателю — герои его произведений: дед Талаш и его сын Панас, Сымон-музыка и Ганна. У них есть прототипы?

— Образ деда Талаша максимально достоверен. Азгур был знаком с легендарным партизаном. Моделью, с которой лепил Ганну, стала внучка художника Валерия Васильевича Алтуфьева — Валерия. Об остальных информации нет.

— У Ганны на площади Якуба Коласа действительно ваше лицо? — дозвонилась я Валерии Сергеевне.

— Давайте встретимся у памятника — сравните, — рассмеялась она.

Беседу продолжаем на следующий день на площади Якуба Коласа.

— Сколько же вам здесь лет? — обращаюсь к Валерии Сергеевне, глядя на девушку из бронзы.

— 15-16. Старшеклассницей была, — отвечает она. — Дядю Заира знала с детства. Дача деда была по соседству с его. Летом — костры, разговоры. Помню, деда прозвали турком за то, что носил феску. А Азгура — пират. Он повязывал белый платок, в руках — непременно знаменитая палка.

— Косы ваши?

— У Ганны — короче. У меня всю жизнь были длинные волосы. До первого курса института банты завязывала. Стрижку сделала всего пару месяцев назад.

Фигура тоже не совсем моя. Помню слова Азгура: «У сельской девочки не может быть таких изящ­ных ног». И ляп глины на икры, ляп на пятки. «Теперь это ноги сельской девочки».

— Сложно было быть моделью Азгура?

— Пока он работал, привычно беседовали. Позировать пришлось всего раза два-три. Просто чтобы скульптор уловил образ. Дальше в моем присутствии не было необходимости. Он был великолепный анатомист! Для скульп­тора это важно.

Пару лет назад от вандалов пострадала скульптура Ганны. Ей подрезали косы. Привести в порядок испорченную прическу тогда помог Владимир Жбанов.

Редакция благодарит сотрудников мемориального музея-мастерской З.И. Азгура за предоставленные снимки из коллекции «Архив З.И. Азгура».