Человек и его дело

Волшебник рисованного города

Бежать «Марафон» до Америки, носить майку, на которой тот самый ежик в тумане, играть с дедушкиными очками. Аниматорам полезно всегда быть с детством на «ты». Михаилу Тумеле это удается

Михаил Тумеля — белорусский режиссер-аниматор, сценарист, художник. Учился на факультете архитектуры Белорусского политехнического института, на Высших курсах сценаристов и режиссеров в Москве (мастерская Э.В. Назарова и Ю.Б. Норштейна). Работал режиссером на анимационных студиях в Беларуси, России, США, Южной Корее. С 1994 по 2005-й вел «МультиКлуб» на телевидении. Работает на студии «Беларусьфильм», сотрудничает с российскими студиями «Пилот», «Панорама».

— Вас знают как мультипликатора. Но ведь учились на архитектора. Возможно, вы автор проекта какого-то здания, а никто и не в курсе?

— Архитектором не работал ни одного дня. Уже во время учебы ходил на «Беларусьфильм», пробовал что-то делать. С красным дипломом университет окончил, но распределился на киностудию. В 1978 году еще школьником заработал тут первые деньги. Подрабатывал раскрасчиком фаз (листы целлулоида с рисунками. — Прим. авт.) четвертой категории. У мамы были знакомые, которые привели меня к художественному руководителю студии Олегу Белоусову. Он посмотрел рисунки и выписал мне временный пропуск.

— Какие мультики любили смотреть тогда?

— Конечно, «Союзмульт­фильм», что-то из зарубежных. Но сейчас мир разнообразнее. Уже нет таких лент, которые охватывали бы всех и сразу. Даже Disney другой, нельзя сказать, что его фильмы нравятся всем. Есть DreamWorks, Миядзаки, еще что-то.

— На подобных студиях доводилось бывать?

— На Disney попали благодаря «Марафону» (мульт­фильм к 60-летию Микки Мауса, подаренный Р. Диснею во время его первого визита в СССР в 1988 году. — Прим. авт.). Это наш студенческий фильм с Сашей Петровым. Тогда увидели, как создавался «Король Лев». Внешне работа аниматора и у них, и у нас похожа. Сидят люди за столами. Со всех сторон обвешаны картинками. Рисуют целый день, кальками шуршат, а другие это обрабатывают. Был на разных студиях мира. Все они похожи. Правда, сейчас 3D-департаменты появились, где молодые люди сидят уже за компьютерами.

— Хотелось бы сделать фильм в 3D?

— Почему бы и нет? Мои коллеги, работавшие в рисованной анимации, пересели на 3D. Просто нужно время изучить новые программы. Пока не успеваю с этим делом разобраться.

— Журналисты часто спрашивают у вас, когда же по­явится белорусский «Шрек». Вы же отвечаете: лучше бы он и не появлялся. Спрошу иначе: какого фильма не хватает белорусской анимации, чтобы о ней узнали все?

— Анимация очень капиталоемкая сфера. Вложить три рубля и ждать, что сумма вырастет сразу, не получится. Коммерческие проекты — это, как правило, большая команда, которая добивается результата. К «Шреку» шли годами. Студия DreamWorks развивалась в конкурентной борьбе с Pixar.

В Иране, например, на авторскую анимацию даются деньги, чтобы о стране говорили на фестивалях. Видимо, они могут себе это позволить.

Если сравнивать с другими рес­публиками постсоветского пространства, у нас это тоже отчасти получается. Но, наверное, все не может быть вечно, надо думать и о коммерческом продукте. Хотя уже появляются молодые ребята, которые это делают. Показывали мне кадры — выглядит довольно прилично. Но спрашиваю себя: «Я бы хотел таким заниматься? Не обязательно». А раз им это интересно — пожалуйста.

Многие студенты по мышлению еще не художники. Мне кажется странным, когда на режиссуру набирают сразу после школы.

— А что еще интересно молодым аниматорам? Вы же сейчас преподаете режиссуру в Академии искусств.

— Мой старший товарищ Олег Белоусов набрал группу из десяти человек. Но, к несчастью, тяжело заболел, ушел из жизни. Прощаясь, он попросил нас с Леной Петкевич курс довести. Что мы и пытаемся сделать. Анимационная режиссура не преподавалась в Беларуси лет десять. Только сейчас, когда курс выходит на диплом, в академию начала поступать необходимая для занятий техника. Многие студенты по мышлению еще не художники. Мне кажется странным, когда на режиссуру набирают сразу после школы. В этом возрасте нет никакого жизненного опыта и малейшего представления о профессии, а мотивации инфантильные. Режиссура для меня — достаточно ответственная и мужественная профессия, где надо принимать решения и доводить дело до конца. Иначе не будет фильма.

Мульт­фильм Михаила Тумели «Як служыў жа я ў пана» назван лучшим в номинации «За музыкальную драматургию» на открытом российском фестивале анимационного кино в Суздале в марте 2013 года.

— Говорят, что в анимацию сегодня идут в основном девушки.

— Да. Но у нас баланс пока 50 на 50, что редкость. По учебным заведениям России вижу, что там одни барышни держат оборону в нашей профессии. Эта диспропорция в чем-то обедняет анимацию. Девушкам не всегда просто решать творческие вопросы.

— Как решаете проблему, когда идея не укладывается в заданный хронометраж?

— Формат существовал всегда. Почему раньше фильмы были максимум десять минут? Такой метраж пленки умещался в коробку. Сейчас же материал хранится в электронном виде, но есть телевидение, которому удобно, чтобы мультипликационные фильмы, как кирпичики, встраивались в сетку вещания. Чтобы сделать фильм «Як служыў жа я ў пана» так, как я решил, пришлось пойти на слом шаблона. Деньги были выделены только на три минуты пятнадцать секунд, но потребовалось больше времени. За счет своих ресурсов увеличил метраж. Поставил в известность группу, что дополнительного финансирования не будет. Раз я режиссер, должен знать, на что иду. В истории моих друзей бывали такие случаи, когда фильмы не доводили до конца. Всегда жаль выброшенный труд.

— В вашей истории были такие случаи?

— Это, скорее, нерож­денные фильмы. Некоторые я задумывал, например, в 1987-м году, а сделал в 2000-м. Еще на курсах придумал историю, но тогда не было финала. Студентам говорю: копите идеи, потом будете жить на них.

— Детство повлияло на то, что вы сейчас делаете?

— Когда мы поступали, одним из заданий было написать о ярких впечатлениях детства. Мне нравилось играть с очками дедушки. Придумал историю, по возможности реконструировав свою игру: какие там были рядом предметы, как дедушка приходил… В этом смысле Норштейн прав: режиссеру важны все впечатления. Даже те, что не передашь с экрана. Они могут держать тебя всю жизнь и вызывать эмоции, которые потом рож­дают кино.

— У вас в мульт­фильмах много фольклорных, эпических мотивов…

— У белорусов не слишком отражен в фольклоре героический эпос. Больше волшебные и бытовые сказки. А мне это нравится.

Всегда было интересно, как белорусы при всех внешних неблагоприятных обстоятельствах сумели выжить и образовать государство, проявиться в культуре. Например, в «Беларускіх прымаўках» я показываю, какими мы, может, и не были, но могли бы стать. Хотя считаю, что проект с поговорками основной цели не достиг. Мне казалось, что он должен быть телевизионным и крутиться в рекламных пау­зах наравне с социальной рекламой. При постоянной ротации эти поговорки могли бы вернуться в живую речь. Я-то их узнал из книжек. Но «Беларусьфильм» в непрос­тых отношениях с телевидением. За минуту показа поговорок, говорят, телеканалы готовы платить студии аж целых полтора доллара! Такое вот коммерческое кино…

— Получается, путь мульт­фильма к зрителю труден и тернист?

— Моя задача — сдать кино в срок. Потом приезжают специа­листы из Министерства культуры, смотрят, подписывают акт. Авторские права остаются у меня, а имущественные переходят студии. Кому продавать, где показывать — решает «Беларусьфильм».

— На фестивали фильмы отсылает студия?

— Да. Но это же единичный показ. Разве что коллеги увидят.

— На каком-то фестивале вас сфотографировали в «мультяшной» футболке. Видела снимок в Интернете. Принты на майке — кадры из вашего фильма «Выцінанка-выразанка». В гардеробе есть другие забавные вещи?

— Да, майка с «Ежиком в тумане». С кадрами из «Мячика», который с Алдашиным выпускали. Когда работал на сериале «Mike, Lu & Og», американская студия Cartoon Network тоже прислала майку. Что делал, то и ношу (смеется). При случае, конечно, если увижу «Ну, погоди!» или Джека Скелетона, почему бы не взять? Хотя с годами к этому спокойнее относишься.

— А к чему неравнодушны помимо анимации?

— Каллиграфией увлекаюсь. Люб­лю до сих пор читать книжки, причем бумажные. Электронные мне не нравятся. Заметил в последнее время, что давно не рисовал просто так. Разве что какие-нибудь наброски из жизни в блокнот. В основном рисование все прикладное, связанное с мультипликацией или рекламными роликами. В принципе, уже невозможно разделить, где анимация — хобби, а где — работа. Но мне до сих пор все в ней интересно.