Слава Минска

Пусть поют соловьи

Для белорусов старшего поколения июнь — не пора высокого солнца, звенящего птицами неба, а месяц начала войны

— Ты моя сестра! — взволнованно сказала звонившая женщина, назвавшаяся Ольгой. — Ты Анечка, Анна Михайловна Миронович из деревни Грабово. Отец воевал, а семью нашу за это фашисты расстреляли. Я в то время была в другой деревне, тебя же отбили партизаны и унесли с собой, а после войны отдали в детский дом.

 

А у бедной сиротинки  только черны брови

Так сложилась судьба Виктории и Марии Антилевских, что остались они незамужними. На бедных «хлопов» сами смотреть не хотели, а богатых шляхтичей где найдешь: после раскулачивания они оказались в Сибири. У Антилевских тоже многое конфисковали, но не сослали, потому что семья хоть и была богатой, но батраков не нанимала, все сами, все своим горбом.

То ли женская душа их тосковала, то ли вырастить работницу мечтали, но в 1945-м пошли сестры в детский дом и выбрали девочку лет четырех, молчаливую, угрюмую, не бросившуюся с другой малышней им навстречу. Назвали Яней, и она откликнулась сразу, вроде это было ее настоящим именем.

— Сложно сказать, как мне жилось, — размышляет теперь Янина Васильевна. — В детстве казалось, что трудно. И мама Виктория, и тетя Мария были строги, особо не ласкали. Работать заставляли много. Но, с другой стороны, все дети в селе так же трудились. Да и сами названные родственницы себя не жалели. На учебники и наряды с малых лет самостоятельно зарабатывала, заготавливая для сельпо кору, лекарственные растения, собирая на продажу ягоды. Я лесной малины за день два ведра брала, а ягода нежная, травмируется, с куста осыпается, крошится на крупинки. Особую осторожность в руках выработала, которая потом пригодилось.

Единственное, на что не соглашались Антилевские, — на учебу воспитанницы. Мол, окончила семилетку — и за глаза хватит. Жениха уже подобрали, а на протесты доводили, что никто другой на девушке без роду-племени не женится. Оно действительно, матери юных ухажеров в глаза девочке говорили, что в невестки безродную сироту не возьмут.

Вопрос с учебой уладили директор школы и председатель сельсовета, припугнув воспитательниц ответственностью за «срыв кадровой политики государства». Янина мечтала стать врачом и после десятилетки из деревни под Червенем отправилась в Минск в надежде поступить на вечернее отделение медицинского института и, работая, получать знания. Откуда ей было знать, что в медицинском ни заочной, ни вечерней учебы не было и быть не могло? Осталась только работа. Янина заливала асфальтом взлетную полосу аэропорта, трудилась на маргариновом заводе, на камвольном комбинате. Особых жизненных программ не строила, но цыганка-гадалка, на улице ухватив девчонку за руку, напророчила и мужа Миколу, и славу великую, и горе большое, и найденную родню.

С Миколой познакомила подружка. Учащийся музыкального училища Коля Соловьев был ее соседом по родительскому дому в Острошицком городке. Он и стал вызывать гостевавшую там Янину на свидания. Воспитанная в семье строгих старых дев, Яня и не думала выходить к парню. А мама подруги, лежа на печи, по-дружески посоветовала сироте искать мужа пораньше, чтобы было к кому прислониться. Парень, мол, баянист, всегда подзаработать может, отец у него хоть инвалид безногий, зато машина есть инвалидская. Мать — повар в столовой. Чего же лучше? И уговорила. Вышла Яня на свидание, а потом и замуж. Николай любил жену безоглядно. Сорок девять лет, почитай, на руках носил.

Он и велел супруге с камвольного уйти из-за дальности поездок. Гораздо ближе к их дому был строящийся «Интеграл» — пятнадцать минут пешком. Устроилась — и осталась на тридцать лет. Сначала строила завод, потом налаживала приборы.

Малиновый опыт в электронике

Всецело доверяясь точности электроники, мы забываем порою, что любой агрегат производят люди: придумывают, собирают, паяют, привинчивают, настраивают. И настройка, пожалуй, одна из самых тонких работ. Лишний или недостаточный поворот отверткой на долю микрона — и все сбивается. Но это у других. У Соловьевой — никогда. Она настраивала тысячи узлов без единого сбоя. Иногда при авралах соглашалась выполнить дополнительную, неурочную работу, но непременно с условием: официально не учитывать сделанное, чтобы не было искушения повысить нормы выработки, равняясь на нее. Просила, потому что знала, — мало кто другой справится с ее темпами. Янина Васильевна, анализируя сегодня свой опыт, соглашается, что есть у нее дар, особая интуиция, чувство прибора, умение настраиваться с ним на одну волну.

— Но и малина мне помог­ла, — непременно добавляет она. — Наверное, особенно чуткими руки стали именно при сборе этой капризной ягоды. Правду говорят, что не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Тогда обижалась на приемную маму за нагрузки рабочие, а оно, видишь, где пригодилось.

Трудолюбие Соловьевой, сноровка, рационализаторский подход к делу сначала добавили работы только отделу кадров: в трудовую книжку одна за другой вклеивались дополнительные страницы для записей о благодарностях, премиях, занесении на Доску почета, а в 1975 году — о присвоении звания Героя Социалистического Труда.

Слава, напророченная цыганкой, пришла. Активная оптимистка Соловьева, справляясь с рабочими нормами, семейными заботами, была делегатом партийных и проф­союзных съездов, депутатом районного и городского Советов, членом республиканского Совета профсоюзов и горкома КПСС, ударником коммунистического труда и пятилеток. Стала отличником соцсоревнования, почетным работником электронной промышленности, членом Всесоюзного общества рационализаторов и изобретателей.

— Из всех общественных нагрузок тяжелее всего давалось быть заседателем народного суда при бракоразводных процессах, — признается Янина Васильевна. — Обездоленными при разводах всегда остаются дети, и мне непременно вспоминалось свое сиротство. Из суда бежала домой удостовериться, что мои маленькие соловушки, сын и дочь, здоровы, что баян преподавателя музыки Николая Соловьева играет для меня самые лучшие мелодии. Николай потакал всем моим прихотям. Разрешил даже исполнить детскую мечту — стать блондинкой. «Пусть и у нас, пошутил, будет как в Японии — там в электронную промышленность только блондинок набирают, у них руки более чуткие».

Дети выросли, завели свои семьи, появились внуки. Все было хорошо, пока не грянул Чернобыль. Сын Геннадий охранял подъезды к реактору. Вскоре заболел и через несколько лет умер. Сбылось и горестное пророчество уличной гадалки. Оставалось еще одно — найти родню.

Родня

Герой — человек публичный. Янина Васильевна охотно общалась с журналистами и однажды рассказала корреспонденту радио о своей судьбе. И тут же поступил звонок из Петриковского района.

— Ты моя сестра! — взволнованно сказала звонившая женщина, назвавшаяся Ольгой. — Ты Анечка, Анна Михайловна Миронович из деревни Грабово. Отец воевал, а семью нашу за это фашисты расстреляли. Я в то время была в другой деревне, тебя же отбили партизаны и унесли с собой, а после войны отдали в детский дом. Я так долго искала тебя, а теперь ты нашлась сама! Какое счастье…

Они встретились, подружились, сроднились, прикипели друг к другу. Полесская деревня приняла ее как самого родного человека, со слезами, воспоминаниями и песнями. Старики нашли Янину очень похожей на родителей и сестру. Они с Ольгой не проводили анализы ДНК, поверили сердцу. Янина Васильевна не стала менять документы. Зачем, если имя ей дали добрые работящие женщины, а певучую фамилию подарил любимый муж, и она давно уже не безродная сирота, а человек, отдавший талант, умения, мастерство своему народу и получивший взамен признание и уважение.

Янина Васильевна, анализируя сегодня свой опыт, соглашается, что есть у нее дар, особая интуиция, чувство прибора, умение настраиваться с ним на одну волну.

— Но и малина мне помогла, — непременно добавляет она. — Наверное, особенно чуткими руки стали именно при сборе этой капризной ягоды.