Дорога к храму

Обетованная и обыденная

От названий гор, городов, долин Израиля веет древностью и святостью. О них не раз упоминает Библия. Но здесь не музей под открытым небом — кипит жизнь с буднями, прозой бытия. И все-таки эта земля особая. Вот какой ее увидела наш корреспондент 

Когда пассажиры авиалайнера расселись по местам, стало ясно: большинство летит не на Святую землю, а просто домой или в гости — в государство Израиль. На чистейшем русском языке обсуждают, на какую маршрутку сесть в аэропорту, как быстрей добраться.

Взлетели. И реальности не стало. Словно машина времени, самолет несет нас туда, где родился Сын Божий, где Он ходил по земле, был распят и воскрес. Там все вещественное, земное, осязаемое может поведать о небесном… «Кто имеет уши слышать, да слышит!»

Главные святыни храма Рождества Христова нельзя увидеть, не поклонившись. Даже войти невозможно, не склонив голову, — притолока узкого дверного проема на уровне плеч.

Вифлеем

Едем к месту Рождества Христова. Речь нашего гида Сергея насыщена старославянскими словами: дабы, иже, ибо… Кое-кто в автобусе с иронией, а то и с раздражением переспрашивает. А Сергей без тени обиды поясняет. Видно, что любит он эти слова и уступать развязному современному сленгу не хочет.

Вифлеем находится на территории Палестинской автономии. Гражданам Израиля туда нельзя. После погранпункта нас пересадят в другой автобус, дадут другого экскурсовода —араба.

Вот и граница. Останавливаемся, израильский пограничник спрашивает у Сергея: «Кого везете?» Тот: «Руссо туристо». В ответ моментально: «Облико морале». И пограничник делает знак проезжать без проверки. Автобус взрывается дружным смехом.

В храме Рождества Христова нет ярких красок. Темные, как бы покрытые патиной иконы, лампады, колонны. Кажется, что ты уже в пещере. Но она там, впереди, рядом с алтарем. Очередь упирается в стену, на которой Вифлеемская икона Божией Матери. Она единственная в мире, где Богородица улыбается. Может, радуется, глядя на тех, кто пришел поклониться Рождеству Ее Божественного Сына? А поклоняются все. Без исключения. Главные святыни этого храма нельзя увидеть, не поклонившись. Даже войти невозможно, не склонив голову, — притолока узкого дверного проема на уровне плеч.

Вот он, вход в пещеру Рождества! Полукруглые ступени обрамляют узкий проем, ведущий вниз. Кто-то суетится, кто-то ругается, кто-то сосредоточенно молчит. Медленно, как в узкое горлышко песочных часов, людской поток течет в полумрак. Здесь каждый погружается в тайну, ведь все, что связано с Богочеловеком — и Его рождение, и смерть, и воскресение, — тайна. Мы можем только знать, что это было, но понять до конца — никогда.

Пещера, где родился Божий Сын, скромна. Ни позолоты, ни драгоценных камней. Сделав земной поклон (а иначе не коснуться святыни) и поцеловав серебряную звезду, вытираю слезы, но их так много. Что это — благодарность, радость? Ощущение собственного недостоинства? Слов не хватает…

Иерусалим

Город на семи холмах. О нем так много сказано и написано. Что я могу добавить? Только поклониться месту, где совершились великие дела промысла Божия о роде человеческом. Недаром сами иудеи говорят не «прийти в Иерусалим», не «приехать», а «взойти»…

Белый город, ослепительно белый, особенно в лучах южного солнца. Говорят, его улицы и мостовые более чем камни всех городов земных политы кровью сражавшихся за обладание им. И земля вокруг обильно пропитана кровью. А колыбель христианства, град Царя Небесного все равно белый, светоносный.

Гроб Господень

Храм Воскресения Христова. Под его сводами — средоточие главных христианских святынь. Здесь совершились смерть и воскресение Спасителя. И как же не поклониться Голгофе, как не войти в Кувуклию, где Гроб Господень! Но везде очередь. Все хотят увидеть, прикоснуться. Окунаемся в людской поток. Рядом группа итальянцев, слева — французы, сзади кто-то молится на незнакомом языке.

Мы приехали из разных уголков земного шара. У нас разные жизнь, традиции, интересы. А тут все стали родными. Мы — христиане, Твои чада, Господи. Мы пришли к Тебе, ищем Тебя, молимся Тебе. И Ты, Владыка, объединяешь нас благодатью Своей и любовью. Вот и Гроб Господень, вот и Пасха!

Голгофа

Идем к Голгофе, чтобы опуститься на колени и прикоснуться к месту, где стоял Животворящий Крест. Паломников нет. Все вокруг ведут себя по-туристически: оживленно переговариваются, смеются, фотографируют, в общем, коротают время, пока подойдет очередь. Людское море колышется и шумит, как в Эрмитаже, Лувре, Прадо. А мы подле Голгофы…

Женщины, с которыми ехали в автобусе, восторженно делятся впечатлениями от лазерного шоу, на котором недавно побывали. Мягко напоминаю, где мы. Кивают головой. И снова вспоминают шоу. А мы подле Голгофы…

Дорогие! Так хочется сейчас успеть сказать вам хоть пару простых слов о том, чего за всю жизнь не осознать до конца. Среди суеты, жары, разговоров, фотовспышек отчаянно пытаюсь молитьсяи думать только о Христе. Ведь мы подле Голгофы!

Еще шаг — и подойду к месту, где Бог изменил мир, будущее человечества, каждого из нас. Неужто я здесь, неужто?! На какой-то миг и душа, и тело — словно одна тугая струна, натянутая между землей и небом. Сколько про­шло времени? Было ли оно вообще? Снова люди, вспышки фотоаппаратов, суета…

За всех

Подле Голгофы столик со свечами и ящиком для пожертвований. Рядом православный священник. Не русский. Не знаю, поймет ли меня, но говорю, что хочу написать записку. Тут же подает ручку, листок бумаги и жестом предлагает сесть. Но не на его скромный стул, а в роскошное, обитое красным бархатом кресло. Разве это для всех? Он доброжелательно кивает головой: мол, садитесь. Робко пристраиваюсь на краешке. Волнуюсь и быстрым, рваным почерком пишу имена родных, близких и тех, кто очень просил помолиться. Разберут ли, прочтут ли? Но верю: Гос­подь знает всех, о ком вспомнила и кого из-за спешки позабыла, но хотела помянуть. Он обязательно вспомнит…

Метапель

С Анатолием Галеру познакомились по дороге в Эйлат, к Красному морю. Молдаванин из Кишинева. Больше 10 лет прожил в Израиле. Крайняя нужда, затронувшая тогда многих его земляков, заставила уехать за тридевять земель и ради достатка семьи работать вдалеке от родины, от любимых виноградников. Много лет Анатолий ухаживал за престарелыми — работал метапелем. Одна старушка так привязалась к нему, что просто присутствие Анатолия улучшало ее самочувствие. Удивительно: умерла она именно тогда, когда метапель впервые покинул ее всего на день ради срочных дел…

Нам и не снилось

На побережье Средиземного моря в Ашкелоне больше всего пенсионеров. Совершенно не стесняясь своего дряхлого тела, загорают и купаются. Есть очень старенькие, слабые. У нас такое пока не принято.

А вот молодежь мы видели большей частью в военной форме, с оружием. В израильской армии обязаны служить не только юноши. Хрупкие длинноволосые израильтянки в комбинезонах цвета хаки с тяжелым автоматом — зрелище особое. Причем видели мы их, как и парней в военном, не только на границе с Египтом, но и на улицах городов — накануне субботы военнослужащие ехали к родителям. От этой картины было острое ощущение нереальности происходящего…

Как и от сирены воздушной тревоги. Она разбудила нас в ночь перед отъездом. Сразу не могли сообразить, что это — сон, учения или реальная опасность? Собственно, до сектора Газа всего 15 километров.

Нам совершенно спокойно сообщили, что тревога отнюдь не учебная — надо идти в убежище. Сирена замолчала так же внезапно, как и взорвала ночь. Здесь, в Ашкелоне, все наши бывшие сооте­чественники доподлинно знают, что такое война, ракеты, взрывы. И к такому тоже можно привыкнуть.

Русский магазин

На полках знакомые этикетки продуктов из Беларуси, Украины и России. Русскоговорящие продавцы, среди которых бывшая минчанка Алла. Прошло всего три года, с тех пор как местом ее постоянной прописки стал город на берегу Средиземного моря.

При встречах с Аллой часто вспоминали Минск. Порой казалось, что вот откроешь дверь магазина, сделаешь шаг на улицу и окажешься где-нибудь в Уручье… Алла относилась к нам не просто как к землякам — как к родным. Если бы не она и ее дочь Татьяна (кстати, бывшая журналистка), знавшая, как казалось, все и обо всем, нам пришлось бы затратить гораздо больше усилий и денежных знаков для решения возникавших проблем. Но стоило зайти в русский магазин за советом, и тебе искренне предлагали гораздо более того, на что надеялся.

В день отъезда Алла расплакалась. Прощались долго, тепло, искренне… Что ж, мы всегда ищем лучшее для себя. Но, приобретая, что-то обязательно теряем. У всякой медали две стороны.

Бог рядом

Все две недели на Святой Земле казалось, что Бог заботливо водит за руку, опекает. Лишь на пути домой был момент тревоги.

Нам оставалось проехать всего одну станцию, чтобы оказаться в аэропорту. Но мы сели не на ту электричку. Все совпало: время, платформа, а маршрут не тот! В вагоне подсказали, что лучше выйти на станции Лод. Именно здесь покоятся мощи святого великомученика Георгия Победоносца. Здесь он и родился. Святой Георгий, помоги!

Вернулись на станцию пересадки. Как назло, никто не понимает русского! А времени на вторую ошибку нет… Замечаю, что один мужчина на перроне с доброжелательной улыбкой смотрит на нас. Обращаюсь к нему. Общаемся больше жестами. Он тоже едет в Бен-Гурион. Вздыхаю с облегчением. Узнаю, что родители еще ребенком привезли его в Израиль из Грузии. Почему-то кажется, что он очень рад слышать русский язык. Наш случайный попутчик называет свою родину не Грузия, а Джорджия. А ведь это в честь святого Георгия! Все-таки Бог и Его святые всегда рядом, и не только на Святой Земле. «Не бойся, только веруй»!

Посетить Святую Землю можно с группой паломников или с помощью туристической фирмы. Либо поехать по приглашению знакомых, если они граждане Израиля. Так выйдет дешевле и разнообразнее, потому что вы сами будете решать, как сочетать паломничество, культурно-познавательную программу и отдых.

Визу выдают в течение одного дня. Список нужных документов есть в Интернете.

В Израиле много граждан, прекрасно говорящих по-русски, потому вполне можно обойтись без английского. Есть туристические фирмы, предлагающие поездки по стране, в том числе к христианским святыням, с русскоговорящим гидом. Только в монастыри и храмы, принадлежащие Русской духовной миссии, с такими группами вы вряд ли попадете. Местные почему-то туда не возят. Стоимость однодневной поездки около 50 долларов.

Мы с подругой две недели жили в городе Ашкелоне. Готовили сами и захватили с собой из Беларуси разные продукты. Цены на провизию в Израиле ощутимо отличаются от наших. К примеру, овощи намного дешевле, хлеб намного дороже…

Мои расходы на поездку составили около 1.000 долларов.