Культура

Арт и кадр

09,03,01О привидении в кресле, балете под потолком и разнице между красивыми и живописными городами

В ноябре кинотеатры Минска были, как никогда, благосклонны к авторскому кино. На неделю блокбастеры потеснились в пользу Минского международного кинофестиваля «Лістапад». Завершился ремонт «Ракеты», где работает единственный в городе арт-хаус-кинозал. И в прокат (пусть и ограниченный) вышла картина Киры Муратовой «Вечное возвращение». На фестивале «Лістапад» фильм получил специальный приз жюри «За эстетическую дерзость». (Подробно об этом — в номере «МК» за 12 ноября.) Дерзость в самой форме фильма — это череда кинопроб актерских пар, которые произносят один и тот же текст, проигрывают одну и ту же ситуацию. Дерзость в художественном оформлении интерьеров павильонов, где проходит съемка, — балетная пачка становится абажуром, причудливые арт-объекты заполняют комнаты. С балетной пачки и начался наш разговор с художником-постановщиком фильма Евгением Голубенко.

 

  •  Когда видишь название «Улица Комсомольская» рядом с каким-то баром, думаешь: мне это снится. Странная смесь.

 

— Балетная пачка из другого фильма Киры — «Увлечения». А в «Вечном возвращении» — это абажур. По пластике роли Уты Кильтер понятно, что в прошлом ее героиня танцевала. И этот абажур должен вызывать ассоциации с балетом.

— Картина «Привидение в кресле» из «Вечного возвращения» — шутка такая?

— Реальная картина. Написана в стиле ученических упражнений. Это ткань, которая лежит на столе. Драпировка. В этом есть своя красота. А название Кира придумала. Арт-объекты, картины, коллажи, которые использованы в оформлении интерьеров в фильме, — мои работы, привез из мастерской. У нас же малобюджетное кино.

— Когда после просмотра фильма «Вечное возвращение» кто-то из зала сказал, что в интерьерах чувствуется одесский колорит, вы поморщились. Не согласны с тем, что человек создает город, а город — человека?

— Ну, это я сразу так ответил… А теперь подумал: да, наверное, атмосфера в квартире одной из героинь фильма, той, что с кошкой, может напоминать одесскую. Эти ковры на стенах, статуэтка Мадонны… Но Одесса — она же разная. Там живут изысканнейшие коллекционеры. Мы снимали «Настройщика» (режиссер Кира Муратова. — Прим. авт.) в реальном интерьере. Предлагал оператору сделать то же самое, но в декорациях. Он сгоряча сказал: «Зачем, если все уже готово?» Потом проклинал себя за это. Там же не провернуться было с камерой. А вокруг очень дорогие вещи.

— И все-таки Одесса повлияла на вас как художника?

— Меня не считают одесским художником. Родился на юго-западе Украины, в Каменец-Подольском, 16 лет там прожил и очень люблю его. А Одесса? Нравится ее специфика, но не фанатею от этого города. Колорит у меня совершенно не одесский.

— Какой он — одесский колорит?

— Палевые оттенки. Это нежно-розовый, как стены эти. А я
люблю открытые цвета — зеленый, голубой.

— Разделяете города на кинематографичные и нет?

— Скорее, на живописные и красивые.

— Есть отличие?

— Колоссальное. Городская мусорка — это не красиво, но дико живописно. Одесса очень живописный город. Дворы, лачуги — там все дышит. Для художника обшарпанная стена — это счастье. Там же столько оттенков. А для жильца дома — кошмар какой-то.

— Каким показался Минск?

— Местами красивый и гармоничный. Центр города очень пропорционален — проспект, улица Карла Маркса. На Маркса чувствуешь себя, как во сне персонажей фильма Буньюэля «Скромное обаяние буржуазии». Идешь, как по улице Вены. Не говорю о самых рос­кошных ее районах. Скажем так: самая красивая улица Минска может восприниматься как среднеарифметическая улица Вены. Но когда видишь название «Улица Комсомольская» рядом с каким-то баром, думаешь: мне это снится. Странная смесь. В Одессе подобные наименования аннулировали.