Слава Минска

Ты со мной, мое поле…

07-01-01-20Фамилия его, согласно словарю В.И. Даля, обозначает «вольный, не приписанный к земле человек»

07-01-02-20— С вольным — согласен, а насчет земли все выходит наоборот. Крепко я к ней привязан, — рассуждает Александр Иванович Слобода. — И отец за землю сражался в гражданскую, и я защищать ее из трактористов в армию пошел, и слава у меня хлеборобская.

Защитница — пшеница золотая

Так случилось, что дивизия их за две недели до начала войны была переброшена из Поволжья в Беларусь. Первый семидневный бой приняла на реке Друть, потом насмерть стояла на Буйничском поле под Могилевом. Там на диво хороша была пшеница, и боец Слобода получил нагоняй от командира за то, что окоп вырыл на краю поля: жалко было ему портить хлеб. Пришлось подчиниться, и новое укрытие оказалось окруженным густыми колосьями. Немецким танкистам они затрудняли видимость, а Александру позволили подбить две машины. За что и был представлен к ордену Боевого Красного Знамени, который получил почти через год вместе с таким же орденом за оборону Москвы.

Он лечился в московском госпитале после ранения и, выздоравливая, отпросился у врача посмотреть столицу. Двадцатидвухлетнего парня очень удивило поведение москвичей: при появлении его в вагоне метро встали буквально все, предлагая место. Был без костыля, разве что прихрамывал немножко. Или два боевых ордена причина такого уважения? На все возражения ответ был один: вы наш защитник, вам положено. То же самое повторилось в парикмахерской, в чайной, и походы по городу свелись к минимуму.

На Буйничском поле под Могилевом в 1941 году на диво хороша была пшеница, и боец Слобода получил нагоняй от командира за то, что окоп вырыл на краю поля — жалко было ему портить хлеб.

Ой, березы да сосны

07-01-03-20Осенью 1942 года офицер Слобода был отозван из действующей армии и направлен в оккупированную Беларусь для организации партизанского движения. Десантировался в свои витебские леса, возглавил отряд № 3 партизанской бригады имени Краснознаменного Ленинского комсомола. Здесь узнал о гибели родителей. Ивана Степановича и Ольгу Константиновну фашисты расстреляли как семью красноармейца. В боях Александр был еще дважды ранен, и в 1943 году его комиссовали как инвалида.

— Белый билет я выбросил, считая, что за обладателя такого документа ни одна девушка замуж не пойдет, — объясняет свои действия Александр Иванович. — Сразу подался в освобожденный уже Гомель. В одном из обосновавшихся там учреждений встретил в коридоре очень делового, приветливого, решительного парня. Диалог был кратким: «Ты кто?» — «Инвалид Слобода, ищу работу». — «Я Поляков, работу дам, пошли за мной».

Так и пошел за незнакомым Поляковым в обком комсомола.

Работа была сложной. Разрушенные города, сожженные деревни, отсутствуют инвентарь, семена, стройматериалы. Нет коней, коров, а главное — нет людей. В освобожденных районах Западной Белоруссии действуют банды недобитых полицаев. Они убивают, вырезают, сжигают «восточных», в том числе врачей, учителей, землемеров. Вся надежда на порядок, который призваны навести раненые и списанные в запас фронтовики и партизаны. А они в свою очередь надеялись на активных и бесстрашных людей, организовывали комсомольские ячейки, восстанавливали колхозы, собирали толоки-субботники, добывали лес, кирпич, семена. Только металла хватало, и сельские кузнецы уже перековывали «мечи на орала», снабжая население тяпками, ложками, тарелками, кружками, чугунками, отлитыми из самолетного дюраля, снарядных осколков и гильз. Жить по-мирному все учились заново. Искусству работать с людьми Александр учился у Полякова, ставшего впоследствии Председателем Верховного Совета БССР.

— Иван Евтеевич умел подбирать людей на определенный пост, не унижал их мелочной опекой или начальственным высокомерием, давал возможность проявить себя. Я старался быть таким, но чувствовал недостаток образования. Поэтому поступил в партийную школу в Минске.

Здесь состоялась встреча Александра с Ниной Павловской, юной и дерзкой, умевшей резать правду-матку при любых обстоятельствах. Витебчанка, единомышленница, недавняя партизанка-подрывница, десятки раз пускавшая под откос неприятельские составы, стала женой Слободы, прекрасной матерью их сыну и дочери, не оставляя своей журналистской работы. В Бобруйске, Слуцке, Любани, Минске Нину Викентьевну ценили и уважали не как жену Слободы, а как самостоятельную яркую личность — Павловскую.

«На Палессi гоман, гоман…»

А «не приписанный к земле человек» Слобода добровольно и прочно прописался на ней сам. Десять лет отдал плодородной слуцкой ниве. Работал вторым секретарем райкома партии, председателем райисполкома. Затем возглавил Любанский райком партии, где и получил звание Героя Социалистического Труда в 1966 году.

— Ну и как народ воспринял известие, что начальник стал Героем? — интересуюсь у собеседника и в ответ вижу лукавую улыбку Александра Ивановича.

— Народ почти не заметил этого события, скорее принял как должное, потому что для района такие звания были не в новинку. Полешуки — очень трудолюбивый народ. Земли на Любанщине вроде и богатые, но это торфяники и пески, не все на них вырастет и не все уродит. Однако первая сельскохозяйственная коммуна появилась здесь, первая мелиорация (помните «Над рекой Орессой»?) — в Любани, первый совхоз на мелиорированных землях в Союзе — «10 лет БССР» — тоже здесь. Послевоенным хозяйствам поручили выращивать диковинный кок-сагыз — вырастили, и лучший коксагызовод стал Героем. Отменили экзотику — поручили сахарную свеклу, и через пару лет Героем стал свекловод. Доярки, механизаторы, картофелеводы, руководители хозяйств — в районе 18 Героев Социалистического Труда, 13 человек отдельно награждены орденом Ленина, а всего орденоносцев — 130. На знаменах хозяйств — совхоза «10 лет БССР», колхозов имени Белорусского военного округа и «Чырвоная Змена» — ордена. Так что мое звание было воспринято как нормальное явление: мол, недостойный награды секретарь нам и не нужен был бы.

Столица

Но если для трудолюбивых любанцев звание Героя Социалистического Труда было не в диковинку, то для Александра Ивановича слава стала своего рода знаком качества его работы, и Слободу через пару лет повысили до должности республиканского уровня — заместителя председателя народного контроля БССР, организации в высшей степени авторитетной и снискавшей себе репутацию объективного контролера, защитника справедливости, грозы недобросовестных и нечистых на руку.

— А знаете, — выслушав лестную характеристику своей организации, откровенничает Александр Иванович, — у народного контроля практически-то и прав особых не было. Мы могли лишь привлечь нарушителей к административной ответственности. И всё. А то, что народ нам безоговорочно верил, наверное, результат подбора кадров в народный контроль. Там были люди, прошедшие войну, знавшие цену жизни и не ставившие на одну доску идеалы, принципы и материальное барахло. Конечно, никто из чиновников в землянках не жил. Но и с жиру не бесились, особняков себе не строили, квартира, сами видите, в обычном доме, земли не хапали, семья свое место знала, детей на теплые места не устраивали.

Дети у Слободы по возрасту уже пенсионеры, внуки давно выросли. Поднимается поколение правнуков. Третий год как нет на свете Нины Викентьевны. А Александр Иванович только прошлым летом упросил ветеранскую организацию освободить его от должности председателя Минской областной организации ветеранов. Вроде как и уважили просьбу, но почетным председателем оставили. Кому же быть почетным, если не ему — почетному жителю и Минской области, и Любанского района. Тем более когда грядет 70-летие освобождения Беларуси, а вскоре и Великой Победы.

Хотя в памяти ветерана чаще всплывает не победный час, а тот великий бой на Буйничском поле среди колосящейся пшеницы…

Когда я стал Героем Социалистического Труда, район это особенно не впечатлило, так как на Любанщине таких было уже 18 человек, 13 отдельно награждены орденом Ленина, а всего орденоносцев — 130. На знаменах хозяйств тоже ордена. Мое звание было воспринято как нормальное явление.