В учительской

Проще говоря

08-01 Почему в советское время был запрещен жестовый язык, какое чувство мешает работать с особенными детьми и могут ли глухие говорить по-белорусски, рассказала директор специальной общеобразовательной школы-интерната № 13 для детей с нарушением слуха Галина Гурбо

08-01 — Галина Павловна, в системе специального образования вы уже более 30 лет. Наилучшего подтверждения тому, что профессиональный выбор в свое время был сделан правильно, наверное, не существует. Каков секрет столь точного попадания?

— Честно говоря, изначально не ставила перед собой цели стать педагогом-дефектологом. Окончила педучилище № 1 (сейчас на его месте располагается факультет дошкольного образования БГПУ имени М. Танка) и пришла работать в детский сад № 257, где были группы для детей с нарушением слуха. Мне нравилось играть с этими малышами. По совместительству даже устроилась на время помощником воспитателя ночного дежурства. И тогда решила заочно получить образование учителя-дефектолога. Работать по новой специальности начала еще на 3-м курсе. Потом мне предложили должность методиста в соседнем, 543-м детском саду. Проработав там год, ушла в декретный отпуск, однако не успела из него выйти, как получила предложение возглавить дошкольное учреждение № 566. Согласилась, потому что было интересно. Открыла в саду группы для детей с общим недоразвитием речи. За 7 лет заведования многому научилась, но главное — избавилась от чувства жалости к особенным детям. Его не должны испытывать люди, работающие в специальном образовании. Теперь у меня улыбка с лица не сходит, когда вижу, как наши воспитанники поют жестовые песни, исполняют пантомиму. Тут нужно радоваться, а не плакать.

— Последние 14 лет вы руководите школой-интернатом. Знаю, что начинать пришлось в непростых условиях: учреж­дение требовало капитального ремонта да и в коллективе назрело немало проблем. Не было страшно браться за дело?

— В то время у меня был очень сложный период в личной жизни: погиб муж, я осталась одна с двумя дочерьми. Новая работа стала своего рода спасением. Преодолевать трудности помогал приобретенный опыт руководства. Останавливаться на полпути не позволял и так называемый синдром отличницы: я никогда ничего не делаю для галочки — это врожденное.

Кроме того, на моем пути встречались доброжелательные люди, которые искренне хотели, чтобы из меня что-то получилось. Их советы запомнила на всю жизнь. Например, бывший гендиректор предприятия «Белкоммунмаш» Иван Сафонов (этот завод шефствовал над нашим детским садом) научил меня расставлять приоритеты: «Нельзя, чтобы все было главным». За поддержку также признательна Алле Гончаровой, которая трудилась заведующей по хозяйственной части в 566-м саду. Благодаря этой мудрой женщине поняла, что хорош тот коллектив, где каждый работник исправно выполняет свои обязан­ности.

Сегодня школа на хозрасчетте. В Партизанском районе, где мы находимся, таких учреждений образования всего 4. В 2008 году участвовали в этом эксперименте, ездили в Москву, чтобы получить опыт коллег. Сложностей хватило, но зато теперь твердо знаю, сколько у нас средств и как ими распорядиться.

— Название «школа-интернат» предполагает круглосуточное пребывание детей. То есть ваши учащиеся не живут дома?

— Из 114 человек 26 иногородних, много детей из отдаленных районов Минска, поэтому спальные места предоставляем всем желающим. Для таких учеников предусмотрено и бесплатное четырехразовое питание; те, кто уходят домой, бесплатно завтракают и обедают. Ребят, которые остаются ночевать, с каждым годом все меньше.

— Изменилось ли количество учащихся в школе за время вашей работы?

— В 2001 году учеников было порядка 200. В школе сегодня в большинстве своем учатся ребята с тяжелой степенью потери слуха. Класс первого отделения (для детей с легкой степенью потери слуха) только один. Некоторые из таких детей обучаются в обще­образовательных школах. Медицина шагнула далеко вперед: теперь в Минске 82 ребенка с кохлеарными имплантами. Тема реабилитации таких детей очень актуальна.

— Почему?

— У детей, которые перенесли операцию по вживлению кохлеарного импланта, наблюдается недостаточно внятная речь, отсутствуют навыки свободного говорения. Им требуется качественная реабилитация, помощь квалифицированных специалистов. Необходимо ведь не только правильно ставить звуки — важно не упустить понятийную сторону речи, сформировать абстрактные понятия. Это под силу только специалисту. Особенно тяжело неслышащим детям даются точные науки — математика, физика, химия. У многих наших педагогов есть дефектологическое образование. На уроках они дополнительно используют дактиль — жестовый алфавит глухих. В школе открыт кабинет жестового языка. Учащиеся могут изучать не только русский, но и белорусский. Такую возможность предоставляем по запросу родителей независимо от количества желающих.

— Говорят, учителей жестового языка в Беларуси сегодня можно по пальцам пересчитать.

— Готовить таких специалистов в БГПУ имени Максима Танка начали с 2008 года. 30 лет назад, когда я пришла работать, жестовый язык был запрещен. Упор делали на развитие речи неслышащего человека. В нашей школе жестовый язык преподается с 2009 года.

— То есть без использования жестов научить говорить возможно?

— В принципе да, но необходимо понимать, что в специальном образовании очень важен индивидуальный и дифференцированный подходы. Поделюсь своими наблюдениями, сделанными во время стажировки в Бельгии. Там неслышащие родители никогда не откажутся от жестов — это их средство коммуникации. Безусловно, чтобы ребенок социализировался и смог жить среди слышащих людей, его учат говорить, но жестовый язык в такой семье остается в приоритете. Родители, не имеющие проблем со слухом, на первое место поставят навыки говорения.

Лично я за то, чтобы использовать любые средства коммуникации с глухими людьми. Речь нельзя полностью заменять жестом. Хорошо, когда присутствует и то, и другое. Обучая детей с нарушением слуха, нужно опираться на примеры из жизни. Хотите объяснить, что такое одна восьмая — возьмите яблоко и разрежьте его на 8 частей.

— Родители ваших учеников владеют жестовым языком?

— Мы даем им возможность его освоить. Только желающих все равно немного — сейчас занимаются только 5 человек.

— Главной проблемой особенных детей была и остается их социализация. Выпускники школы-интерната № 13 находят себя в жизни?

— Ни один наш выпускник не затерялся. Только несколько человек не смогли освоить ту или иную профессию в силу определенных физических и умственных ограничений. Но при этом они социально адаптированы.

Девчата чаще всего выбирают профессию швеи. В школе-интернате, к слову, хорошо организована вторичная занятость подростков 14-16 лет: мальчишки работают на территории, девочки шьют скатерти, салфетки, шторы, постельное белье. На работу принимаем их как рабочих 3-го разряда. Заводим трудовые книжки.

Наши ребята получают и высшее образование. Четверо сейчас учатся в Москве в МГТУ имени Н. Баумана. Студенткой московского вуза стала и наша выпускница Наталья Рябова. В 18 лет она завоевала титул «Мисс Европа».

Пятеро человек поступили в Государственный институт управления и социальных технологий БГУ: один получает образование психолога, остальные станут специалистами по социальной работе.

Заслуженный деятель культуры Беларуси Тадеуш Бекеш — выпускник школы-интерната № 13. Он режиссер Народного театра пантомимы «Рух», ведет занятия в детском образцовом театре пантомимы «Спадарожнік».

Многие бывшие ученики школы становятся тренерами в спортивных секциях.

— Качество образования влияет на качество дальнейшей жизни детей с особенностями в развитии?

— Однозначно! Мечтаю, чтобы в стране открывались интегрированные группы в лицеях и колледжах для детей-инвалидов. Именно интегрированные, а не специальные, потому что невозможно набрать целую группу слабослышащих учащихся, например, по специальности «оператор ЭВМ» или «швея». Как сагитировать столько человек, если кто-то хочет быть поваром, а кто-то — парикмахером? Хорошо было бы расширить и спектр специальностей для названной категории молодых людей. К сожалению, им часто бывает сложно трудоустроиться. Когда говорю об этом, часто слышу вопрос: как глухой парикмахер будет общаться с клиентом? Да хотя бы посредством презентаций: сегодня можно без труда представить на компьютере техники, которыми владеешь. Если я захочу кого-то понять или сделать так, чтобы поняли меня, то найду средство коммуникации — в крайнем случае изложу обращение на листке бумаги. Нужно искать пути к сближению, не бояться идти навстречу друг другу.

Галина Гурбо дважды становилась обладателем премии Мингорисполкома.

В 1991 году, будучи еще студенткой, она прошла обучение на Всесоюзных курсах для педагогов-дефектологов в Москве. Там же представила свою авторскую работу по развитию произношения у детей с нарушением слуха. Ее учли при аттестации на высшую квалификационную категорию.