Партизанский район

Та заводская проходная

24-01-01-31  При их встречах словно включается машина времени: женщины смеются и пускают слезу, шутят и,  вспоминая, буквально превращаются в тех 16-летних хохотушек, что в середине прошлого века приехали строить тракторный завод

24-01-02-31— А помнишь, как мы всей комнатой купили ситцу и нашили одинаковых кофточек и юбок? Вышли на танцплощадку — вся Слепянка от зависти лопалась!

—А ты, Надька, часы купила и все сфотографировались с ними. Домой карточки послали, дескать, смотрите, какие мы богатые…

— Ну конечно! Только я из-за той покупки босая все лето проходила, не за что было обувь купить. Если в город иду, ступни в теплый битум окуну и вроде при обувке. На работу какие-то огромные калоши веревочкой к ногам привязывала. А как утопила калошу в растворе, так все ноги известь разъела…

— Нам не привыкать было, ранки на руках постоянно кровоточили.

— И разве это помешало нам поклонников иметь? Или замуж выйти? Твой Яблонский хоть рядом работал, а мой Букино с золотых приисков явился, чтобы со мною на танцах встретиться, — смеется Надежда Ярославовна Букино. — Все было нормально, кума, нечего жаловаться.

Они зовут друг дружку кумой, потому что Надежда Любиного сына Валерку крестила. Да и так почти родня, из одной деревни на Гродненщине. После войны еле дождались, когда по шестнадцать стукнет, чтобы получить комсомольскую путевку на строительство завода в Минске. У матери-вдовы помимо нее еще четверо. Младшие каждые две недели на дорогу выходили, ждали сестру с батонами, которые она закупала в Минске, а потом безбилетницей в тамбуре везла домой и еще от станции 18 километров тащила на себе. Люба, которая в Минск приехала первой, исхитрилась через пару лет перевезти к себе двух сестер. Вера работала рядом на строительстве, жили все вместе в барачном поселке Малая Слепянка, семнадцать девчат в комнате. И это не напрягало.

24-01-03-31— Было тепло и сухо, — перечисляет Любовь Константиновна Яблонская. — Мешки большие нам дали, соломы подвезли, чтобы их набить — вот тебе и постель. Шкаф в комнате был, стулья. А то, что нас много, приучало к порядку: семнадцать чашек на столе не оставишь, семнадцать пар туфель посреди комнаты не бросишь.

Да и редко бывали они все вместе, работали посменно. Любу и Надю сразу определили в бригаду отделочников первого стройуправления треста «Белтракторстрой». А пока поднимались стены цехов и штукатурить их было рано, девушки сортировали кирпичи, привезенные из разобранных развалин, катили их на тачках или чаще поднимали на носилках каменщикам. Потом началась отделка. Надежда не боялась высоты, потому ее фронт работ находился под «фонарями», то есть под стеклянной крышей цехов.

— Мы приехали по призыву комсомола в 1951-м, когда завод уже выпускал тракторы. Но большинство цехов еще строилось, и мы успели поработать на возведении механических, кузнечного, литейного, — вспоминают мас­терицы-отделочницы. — К тому времени как было построено заводоуправление, получили агрегат, который называли «сопло». Он наносил раствор так, что поверхность получалась узорчатая. Мы радовались каждой новинке, хотелось, чтобы и завод, и поселок тракторостроителей были лучшими в городе.

Когда трест «Белтракторстрой» выполнил задачу, его расформировали. Надежда стала работать на городских объектах. Особенно ей удавалось крепление лепнины. Потому и отделывала ГУМ, жилые дома на главном проспекте и даже здание ЦК КПБ, где сейчас Администрация Президента. Но через несколько лет вернулась на МТЗ в ремонтно-строительный цех, в котором все это время трудилась Любовь.

— В цех этот я пришла, чтобы сменить работу, больно уж руки были разъедены растворами. Стругала доски для ящиков, в которые упаковывали тракторы на экспорт. А потом более высоким заработком соблазнили вернуться к прежней специальности в бригаду строи­телей. Строили и ремонтировали душевые, столовые, медпункты, заводские базы отдыха, детские сады, оздоровительные лагеря. Стала бригадиром маляров, получила медаль «За трудовое отличие».

— Я некоторое время даже озеленением занималась, кусты высаживала, клумбы разбивала, — добавляет Надежда Ярославовна. — Для своего завода мне была в радость всякая работа. Когда в 1990-х МТЗ остановился, я плакала навзрыд. Теперь, когда иду мимо, всякий раз здороваюсь с заводом.

— У меня внук работает промышленным альпинистом в частной фирме, — делится Любовь Константиновна. — Так я его прошу перейти на завод, это верней и надежней. А он отбивается, мол, проходная его дисциплиной «заколебает». Четыре десятка лет через нее проходила — и не укусила меня проходная. Наоборот, как в песне…

И подруги, не сговариваясь, на диво молодыми и сильными голосами затягивают «Та заводская проходная, что в люди вывела меня…». Словно гимн своему заводу.