Культура

Когда танцевали полонез

08-02-01-42В Новом драматическом театре города Минска поставили спектакль по пьесе Игоря Сонина «…И слышатся лишь звуки полонеза»

08-02-01-42— На самом деле пьесу «…И слышатся лишь звуки полонеза» написал я. Игорь Сонин — мой псевдоним, — рассказывает актер театра Игорь Подливальчев. — Как родилась идея спектакля? Мы почувствовали потребность в красивой романтической мелодраме, с красочными костюмами, стильными декорациями. И один из наших актеров предложил интересную, хорошо забытую пьесу Анатолия Луначарского «Медвежья свадьба»: XIX век, старая усадьба, мистическая история. Но для сегодняшней сцены такое произведение довольно архаично. К тому же пьеса писалась для московского Малого театра, в ней 40 с лишним персонажей, а у нас во всей труппе столько не наберется. И режиссер поручил мне переработать материал. Оказалось, что сюжет не оригинальный — взят у Прос­пера Мериме, который в свою очередь обратился к литовскому эпосу. В общем, у меня вышло что-то третье…

Поставил спектакль главный режиссер театра Сергей Куликовский.

— Полонезы Михала Клеофаса Огинского — музыкальный лейтмотив. «Прощание с родиной» наши артисты поют а капелла на польском языке, очень красиво. Так и вышло, что в праздновании 250-летия со дня рождения композитора мы тоже поучаствовали, — шутит режиссер.

Другой лейтмотив — не музыкальный — тема свободы и любви к Отечеству. Война, раздел Речи Посполитой. Сес­тры — героини пьесы — бегут из Польши, где убиты их родители, к тетке в Литву, где тоже обосновались подданные Екатерины II…

— На самом деле вся эта история — выдумка, — поясняет Игорь Подливальчев, — но для убедительности в пьесу введены определенные культурные реалии.

Фабула построена на литовском эпосе о медведе-оборотне, который силой овладел женщиной и положил начало проклятому роду. Но у белорусского автора Михаил Шемет — не исчадие ада, как у Мериме, и не участник классового противостояния, как у Луначарского. Персонаж отечественной постановки — образованный, остро чувствующий и глубоко человечный герой, на чью долю выпали суровые испытания.

— У нас почти нет ярко выраженных положительных и отрицательных героев. Вроде бы Доктор — откровенный негодяй, но и такого можно понять, поставив себя на его место, — комментирует Сергей Куликовский. — С положительными образами тоже не все просто, у каждого есть недостатки. Даже Шемет не идеа­лен — он вспыльчив, злится, срывается на истерику. Его невеста Юлия, при всех ее достоинствах, кажется легкомыс­ленной: один ухажер ей ноги целует, а замуж она за другого собирается. Мы всех старались рассмотреть с точки зрения человеческой сущности.

— Впрочем, есть один сквозной персонаж, — возражает Игорь Подливальчев. — Пастор Виттенбах, от его лица ведется повествование и у нас, и у Мериме, и у Луначарского. У него был прообраз — немецкий ученый-лингвист Август Шляйхер, автор грамматики литовского языка и сборника литовского фольклора. Пастор Виттенбах в нашей пьесе — случайный человек, нечаянный свидетель, втянутый в действо, но для меня он очень важен. Он пастырь, который должен проповедовать истину, вести людей к вере, раскаянию. Есть сильный позиционный монолог, которым он отвечает беспомощным участникам конфликта: что же вы все на Бога уповаете? А сами-то вы что делаете, люди? Вы стоите на краю пропасти, держите женщину на руках и говорите: «Бог не допустит падения по благости». Да Бог столько допустил!..

Впрочем, даже устами проповедника авторы не стремятся кого-либо поучать. «…И слышатся лишь звуки полонеза» — спектакль, несложно воплощенный и легко воспринимающийся. Каким, собственно, и хочет видеть постановку не взыскательный критик или заядлый театрал, а простой зритель, желающий культурно провести досуг.