Испытано на себе

Особенности национальной пехоты

Кто они, современные партизаны, и что делают в армии: воспоминания нашего корреспондента, призванного на три недели в пехоту

Одежда

Десять лет назад я отдал долг Родине, отслужив год в роте охраны 120-й отдельной гвардейской механизированной бригады. Но узнал, что должен погасить задолженность по процентам, поэтому мне нужно идти на военные сборы. Как опытный военнослужащий решил основательно подготовиться: взял с собой теплую одежду (в начале апреля еще лежал снег), купил рабочие перчатки, ткань для подшивки (к воротнику солдатского кителя пришивают полоску белой ткани из гигиенических со­ображений), запасся едой.

Однако это оказалось лишним. То ли армия изменилась со времен моей службы, то ли к нынешним сборам военные подготовились особенно серьезно, но мне вручили все необходимое, вплоть до обувного крема.

Обычно на сборах выдают либо изрядно поношенные вещи, либо обмундирование старого образца. У нас же были кители, штаны и бушлаты такие, как у солдат срочной службы. Кроме того, две рубахи и двое подштанников (летние и зимние). Берцы достались новые. Подобные носил 10 лет назад на срочной службе и был крайне удивлен, что их до сих пор ничем не заменили: эта обувь очень неудобная и сильно натирает ноги. Благо на третий день службы нам выдали резиновые сапоги, и предыдущий шедевр легкой промышленности я забросил под кровать.

Быт

Первую неделю провел в 72-м гвардейском объединенном учебном центре подготовки прапорщиков и младших специалистов в Печах. В большинстве казарм установлены стеклопакеты. Многие здания выглядят как новые. Были и обветшалые, но возле них постоянно наблюдал строителей: они штукатурили фасады, выносили мусор, что-то подкрашивали.

Дороги и плац возле казармы, где я жил, были в колдобинах и ямах. Но, думаю, со временем и до них дойдет очередь.

В расположении части имелось все необходимое для более-менее комфортной жизни. Не пяти­звездочный отель, но для армии очень неплохо. В туалете — унитазы, одежду можно постирать в стиральной машине, а потом высушить в специальной комнате с огромной батареей. В некоторых казармах имелся душ.

Две недели мы провели в лесу, где для нас попытались создать максимально комфортные условия с учетом окружающей обстановки. Жили в больших палатках, рассчитанных на 30 человек. Внутри каждой — кровати и две буржуйки. Печки грели очень сильно, даже приходилось расстегивать спальный мешок.

Возле палаток каждого подраз­деления, штаба бригады и столовой стояли умывальники и цистерны. Под емкостями умывальников — ниши для дров: можно было развести костер и подогреть воду. Поленья подвозили ежедневно. В первый день в наших палатках отсутствовал свет, но уже следующим вечером я смог зарядить мобильный телефон. В лагере обустроили и баню.

Почти ежедневно приезжала автолавка, в которой продавали сладкую газировку, конфеты и прочие солдатские радости.

Еда

Рацион питания оказался полной неожиданностью. Не было ни бигоса (тушеной капусты с резиновым салом), ни сечки — привычных солдатских блюд времен моей срочной службы. Кормили тушенкой с различными кашами и картофельным пюре. Довольно вкусно и сытно.

Единственное, что никак не удавалось поварам, — макароны: они постоянно получались переваренными. Зато супы готовили отменные. Приятное дополнение к ним — нежное сало и мягкий черный хлеб. На десерт давали чай, печенье и конфеты. Девушек, которых призвали в медицинское под­разделение, и запасников, оказавшихся в санчасти, потчевали еще различными салатами.

Если нужно было охранять объекты, отдаленные от лагеря и, соответственно, от столовой, предполагался сухой паек: банки с тушенкой либо с перловой кашей и тушенкой, рыбные консервы, печенье, конфеты, чай, сахар. Этой еды вполне хватало на целый день.

За год срочной службы стрелял меньше, чем на 24-дневных сборах.

Боевая подготовка

Уже на второй день выдали оружие, с которым на протяжении всех сборов мы не расставались. Так как меня назначили помощником гранатометчика, получил штык-нож, АК-74, рожки к нему и подсумок для снарядов к гранатомету. Даже когда спал, автомат Калашникова был рядом со мной. Патроны выдавали исключительно на стрельбах, перед которыми мы еще неделю вспоминали, как разбирать оружие, правильно передвигаться во время учебного боя, снаряжать магазин, метать гранаты и многое другое. Мы смотрели и фильмы о технике безопасности во время ведения огня.

До этого я никогда не был помощником гранатометчика, но в учебном центре мне показали, как соединять гранату с запалом, и

обучили другим премудростям этой военной профессии.

На полигоне нас вначале повели на поле, разделенное на несколько учебных зон. Для каждого вида оружия своя площадка. Я находился на гранатометной. Вдалеке стреляли танки, чуть ближе  — боевые машины пехоты, совсем рядом вели огонь снайперы, автоматчики и пулеметчики. Надев бронежилет и каску, вместе с гранатометчиком подошли к своей точке стрельбы. Инструктор еще раз напомнил, что мы должны делать. Я соединил взрыватель с гранатой и снял с ее конца железный колпачок, предохраняющий снаряд от взрыва. Передал эту полутораметровую конструкцию напарнику. Тот зарядил снаряд, прицелился и выстрелил. Раздался громкий хлопок. Из сопла гранатомета вылетели огненная вспышка и пыж. Я четко видел, как несется снаряд. Он разорвался метрах в десяти за целью — раскуроченным корпусом старенькой БМП. Следующий выстрел оказался точным.

В конце первой недели апреля мы поехали на другой полигон, где планировались масштабные учения. Там уже были вырыты окопы, нам оставалось лишь немного подогнать их под себя лопатами. Здесь гранатометчик получил еще 2 снаряда, а я — 20 патронов к автомату. Стреляли уже без инструктора, поэтому немного волновались. Затем лейтенант проверил, остались ли у меня в автомате и магазине патроны, и мы поехали обратно в лагерь.

Учения

Маневры проходили два дня: 9 и 10 апреля. Рано утром мы прибыли на БМП к своим окопам, получили снаряды и ценное указание: «Стрелять строго по команде». Ближе к обеду в поле перед нашими окопами выехали БМП третьего взвода. По легенде, они разведывали местность и первыми дали отпор условному противнику. Товарищи постреляли минут 15 и укатили за линию обороны. В небе показались самолеты: они имитировали бомбардировку позиций врага. Со стороны все выглядело, как салют.

Потом начали разрываться взрывпакеты, якобы противник наносил ответный удар. Затем в бой вступили танки. Грохот от них стоял такой, что уши закладывало. Не менее шумными оказались и наши БМП. Когда техника отстрелялась, на несколько секунд наступило затишье. В поле стали подниматься мишени пехоты и вражеской техники: противник пошел в наступление. Наш лейтенант дал отмашку рукой, сигнализируя открыть огонь десанту БМП. Застрекотали пулеметы, автоматы, слышались хлопки выстрелов снайперских винтовок. Я заранее подготовил все снаряды, поэтому мне оставалось лишь подавать их гранатометчику. Пока он прицеливался, я стрелял из автомата по своим мишеням.

Вначале казалось, что нам выдали очень много боеприпасов: мне — 40 патронов, гранатометчику — 6 гранат, но мы использовали их буквально за пару минут. Так быстро, что даже не заметили.

— Помощник, гранату! — еще долго кричал мне напарник.

— Да нет их уже. Все свои цели ты поразил и даже пару мишеней гранатометчика из соседнего взвода подстрелил, — отвечал я.

Наше оружие опять проверили офицеры, после чего мы, счастливые и довольные, вернулись в палаточный городок. До конца сборов оставалось всего несколько дней, на протяжении которых мы охраняли лагерь и технику от условного противника.

Неплохо бы уменьшить возрастные рамки для участников сборов. Со мной во взводе служил 47-летний мужчина, которому было очень сложно переносить армейский быт: у него постоянно прыгало давление. Из-за этого большую часть времени он провел в расположении части. И солдат промучился все сборы, и армия никакой пользы от такого бойца не получила.