Фотоальбом Евгения Коктыша

Анатолий Аникейчик: Не заслуженный, а народный!

Он был человеком взрывным, прямолинейным, искренним. Невероятно активным и талантливым. И больше всего не любил трепачей

— С Аникейчиком мы дружили много лет. Он приехал в Минск в 1953 году, поступил на кафедру скульптуры Белорусского государственного театрально-художественного института. Учился у Андрея Бембеля, Алексея Глебова — великих мастеров! Так получилось, что творческая и общественная жизнь все время шла у меня с Аникейчиком вместе. Поэтому я даже не могу вам сказать, в какой момент с ним подружились, — вспоминает народный художник Беларуси Георгий Поплавский. — Помню, каждый раз, как мы приезжали в Москву, девушки на него вешались! Он же был красавец мужик, взгляд цепкий, пронзительный. Трепачей не любил страшно. Считал, что художник не должен быть демагогом.

Аникейчика очень уважала министр культуры Советского Союза Екатерина Фурцева. В кулуарах ее называли не иначе как Екатерина III за решительность и крутой нрав. В 1972 году она включила скульптора в состав советской делегации, отправившейся на Кубу для участия в торжествах по случаю 50-летия со дня образования СССР. В том же году Анатолий Александрович стал народным художником БССР, самым молодым среди белорусских мастеров изобразительного искусства. По словам Поплавского, имел место такой случай:

— Вскоре после возвращения с Кубы Фурцева позвонила в Минкульт БССР и то ли в шутку, то ли всерьез спросила, как там поживает ее друг, народный художник Беларуси Аникейчик. Ей ответили, что пока он еще не народный, однако его кандидатуру собираются выдвигать на звание заслуженного.

«Что значит заслуженного? — спросила Фурцева. — Он народный!» А так как к тому времени в Минске уже установили памятник Янке Купале, к созданию которого приложил руку Аникейчик, то ему, вопреки всем бюрократическим ритуалам, сразу дали звание народного художника БССР. Пожалуй, это единственный подобный случай в истории всего советского искусства.

На счету Аникейчика и участие в создании первой в Минске скульп­турной обнаженки. Поговаривают, что композиция «Купалинки» в Купаловском сквере (девушки, пускающие венки в воду), изначально задумывалась несколько иной. Обнаженные дамы должны были иметь куда более округлые женст­венные формы. Однако в СССР, как известно, секса не было. И эротики тоже. А тут — парковая скульптура. Да еще состоящая из двух голых девиц… Потому после прохождения различных комиссий, визитов представителей Министерства культуры, горкома партии, членов совета профсоюзов и ветеранских организаций барышни (отлитые затем в бронзе) значительно потеряли в весе и формах. И стали такими, какими их видят минчане сегодня.

— Когда Аникейчик умер, это стало шоком для всех, — рассказывает Поплавский. — Он был очень вспыльчивый, и во время одного из эмоциональных всплесков у него прихватило сердце. А в доме не оказалось ни одной таблетки нитроглицерина — Толя не любил лечиться. Когда приехала скорая, было уже поздно…

На память о друге в мастерской Георгия Георгиевича до сих пор хранятся подарки, сделанные руками скульптора: барельеф с дружеским шаржем, а также копия бюста Поплавского. Бронзовый оригинал находится в музейных фондах.